Понятно, что ничего хорошего от них ждать не стоит, поэтому я помчался следом. А это было не просто, я же не летал со скоростью пули, а привык носиться типа как на крыльях. Может и могу быстрее, но ведь не пробовал, поэтому я с трудом догонял стремительных «кузнечиков», размером с телёнка, которые легко перемахнули трёхметровый забор и неслись к упавшему автобусу.

Я успел догнать одного и отсёк ему основную толкающую конечность, тот закувыркался на расстоянии ста метров от автобуса, добивать не стал, так как второй уже был совсем близко. Я бросился за ним. Когда до автобуса оставалось только пятнадцать метров, я еле-еле успел воткнуть быстрому дрону клинок в корпус.

Успел!

Чёрт! Нет!

Не успел. Стоило мне повредить корпус робота, как его передняя часть выплюнула из себя несколько вёдер тягучей жидкости, которая, преодолев совсем небольшое расстояние, покрыла почти всё дно и верхнюю часть нашего многострадального транспорта.

Я знал эту гадость. Сраный напалм! Эта хрень максимально мерзкая, горит так, что плавит абсолютно всё, что имеет температуру плавления, остальное испаряет. Мало того, дымит совершенно ядовитой смесью. Я дёрнул дрона назад в надежде, что тот не успеет поджечь смесь, но состав оказался не нуждающемся в искусственном воспламенении. Автобус запылал.

А учитывая, что «плевок» был с распыляющим эффектом, то облило наш автобус объёмно –горело не только дно, со стороны которого плюнул дрон, но и боковая часть, которая была обращена вверх.

Сейчас внутри быстро начала подниматься температура, а выйти нельзя. Я, располовинив дрона парой ударов, как можно быстрее обогнул горящий каким-то злобно-синим пламенем автобус и оказался со стороны крыши — она была в мёртвой зоне от бойцов на ранчо.

— Все сюда! — заорал Димон, одновременно оттаскивая Акуну от начавшей раскаляться стороны автобуса. Я освобождал место, где собирался прорубить выход.

Я сосредоточился и ударил по крыше. Твою мать! Сраное бронирование! Если броня солдата была не толще нескольких миллиметров и хоть и с трудом, но поддавалась моим клинкам, то тут я оставил глубокие борозды, но не прорезал, как хотел, бронированную крышу.

Ударив ещё пару раз, я растерялся. Внутри мои тела, а также Акуна скоро сварятся заживо, а потом и обуглятся, а я тут их безуспешно выцарапать пытаюсь. Мной на секунду овладела паника, но я заставил себя собраться и внимательно осмотрел корпус транспорта, не охваченный огнём.

Точно! Сочленение двух частей корпуса, как в автобусах с «гармошкой». Там может быть слабое место.

Нет, там бронирование на крыше было не хуже. Потратив несколько секунд на бесполезные удары, убедился, что тут я ничем не помогу.

Озарение, что делать, пришло внезапно. Я же формикадо. Как минимум сейчас. Муравей. А муравьи намного-намного сильнее человека, если брать в пересчёте на поднимаемую массу к весу тела. А я самая сильная и самая усовершенствованная форма формикадо. Я сильнее всех известных насекомых!

Ну, наверное. Не важно, кого я сильнее, а кого нет. Главное, я охрененно сильный!

Надо просто перевернуть автобус так, чтобы боковая сторона, на которой он сейчас лежит, освободилась, и тогда можно будет открыть двери!

Я упёрся и попытался поднять автобус. И тут понял, что я не настоящий, а призрачный формикадо. Моё существование в такой форме — следствие воли и способностей. Острые клинки острые не сами по себе, а потому, что я напрягаюсь, поддерживая их крепость и остроту. И сейчас я просто не мог вынести требуемого напряжения, которое необходимо, чтобы поддержать достаточную силу моего призрачного Пятого. Не вывозил.

Но выхода нет. Я собрал все остатки воли и сознания. Славик и Димон тряпичными куклами упали на пол превратившегося в духовку с мясом автобуса.

Ещё одна попытка!

Крыша автобуса стала подниматься от земли. Ещё немного… Ещё, сука, ещё!!!

Получилось! Автобус упал на горящее дно.

Я не успел перевести дух, как начал выламывать дверь. Три секунды. Сделано! Дверь ушла в сторону, наружу посыпались обожжёные тела.

Бессознательная Немезида, бессознательные Славик и Димон — они все, когда я перевернул автобус, должны были скатиться на раскалённый и уже начавший плавиться пол. Но генерал, Алиина и Акуна успели подхватить нас и сейчас первыми вышвыривали из раскалённого салона. Через секунду выпрыгнули все.

Я еле удерживал форму Пятого. Что-то во мне перенапряглось, хотелось его развеять. Просто одно лишь удержание призрачной формы сейчас было болезненным для меня. Я бы долго искал ответ, где именно у меня болело, наверное, везде. И тошнило. Тоже неизвестно где. Формикадо, кстати, не тошнит.

Генерал попытался обойти горящую машину, но я его дёрнул его обратно. Сейчас эта раскалённая штука — наша единственная защита от бойцов на ранчо или хрен знает, как это место называется. Снайперов я проредил, но оружие-то цело, и другие бойцы остались.