— Но ты всё-таки углядел одну, да? — Акуна вся погрузилась в рассказ генерала, слушала с интересом и улыбалась.

— Она меня углядела. В этой «Арене» постоянно проводятся соревнования. Я вписался в одно из таких и медленно приближался к финалу. Когда мы познакомились я только добрался до «сильной двадцатки». Это двадцать бойцов, по два лучших с каждого второстепенного помоста. С нашего помоста я был вторым и очень-очень избитым…

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Зачем тебе это надо, лейтенант Нгата? — приятный голос странным образом не только вытащил избитого лейтенанта из задумчивости, но и придал бодрости прохладным душем снимая тупость, которая обычно следовала за хорошей дракой.

Тем не менее лейтенант не спешил с ответом, пытаясь одним глазом рассмотреть собеседницу. Рассматривать особо было нечего. Судя по голосу, молодая девушка, очень интересная и красивая радужка: возле самого зрачка изумрудно-зелёная, а возле белка уже ярко-голубая. Да и сами глаза большие. Но разноцветными глазами имперца не удивишь, как и молодым голосом. Всё-таки технологии устранения недостатков в теле в Империи были на порядок выше, чем на Каспие. Здесь основная масса тел получалась с помощью рождения. Они только недавно освоили клонирование. Так что вопрос лейтенанту мог задавать кто угодно, включая старшего по званию офицера внешней разведки, который был мужчиной.

Кроме глаз он ничего не видел. Всё остальное по местным традициям было скрыто яркой мешковатой одеждой.

Так что внешность обманчива, а вот собственные ощущения — это совсем другое дело. Им лейтенант привык доверять. Неуместная бодрость и ясность сознания — это очень необычно. Лейтенант внутренне собрался. На него однозначно чем-то влияют, а это уже выходит за рамки первой медицинской помощи.

Поэтому лейтенант не спешил с искренним ответом, а сказал то, что ожидают услышать медсёстры от избитого бойца.

— Не повезло. Думал есть шанс победить. Не хотелось быть вторым.

— Но и первым ты не хотел быть. Ты не мог победить и просто позволял себя избить. Очень качественно избить, между прочим. Зачем ты встал три раза?

— А зачем тебе это знать? — лейтенант удивился проницательности собеседницы, но умный и проницательный собеседник не повод быть с ним откровенным, даже наоборот.

— Мне это важно. Я смотрела почти все твои бои. Ты дерёшься не просто так.

— Никто не дерётся просто так, — ответил лейтенант, по-прежнему не понимая, чего от него хочет эта каспийка. Но она однозначно ему помогла — пока непонятно, как именно, но помогла точно, — поэтому почему бы и не поговорить.

— Что ты скажешь, когда тебя спросят, какова твоя сула на победу.

— Что? — ничего не понял лейтенант.

— Вы же имперцы изучаете нас. Ты не знаешь, что такое сула?

— Ты видела, как я вас изучаю. Мне тот боец не спешил ничего рассказывать. Что это за сула такая?

— Бойцы Сильной Двадцатки скажут свою сулу. Это, можно сказать, пожелание, но не точно.

— Приведи пример.

— «Если я одержу победу, я стану начальником милиции». Или «…стану богатым». Тому, кто это говорит, никто не обещал место начальника милиции, если он выиграет. Как и деньги. Это просто его мечта. Но он её произносит перед всеми, чтобы показать, что к этой цели он идёт честно и готов драться за неё. Или вот так можно «я стану основателем клана». Боги видят победителя и любят его. Поэтому лучше заранее и громко им сказать, что ты хочешь, чтобы они помогли, когда ты победишь.

Лейтенант не очень понимал, почему его разговор с этой странной каспийкой пошёл в таком странном направлении, но вопрос она задала интересный. Он не хотел публично говорить о своих целях. В Империи человека, сделавшего публичное заявление, обычно поднимали на смех. Только политики могли без тормозов фонтанировать обещалками-хотелками. А тут, значит, у богов надо заранее просить, чего хочешь, а потом, если доказал, что лучше других, те, вроде как, обязаны удовлетворить пожелание.

Не самая худшая система.

— Скажу, что, если всем набью морду, стану генералом. Нет! Генерал-героем! Чего стесняться. Надеюсь, ваши боги потянут такое повышение по службе.

— Хорошая сула, — в голосе собеседницы была улыбка, но не усмешка. — Уверена, боги тебя услышат. Но, мне кажется, прямо сейчас в поединках ты стремишься не к этому.

— А к чему? — спокойно, но внутренне напрягшись спросил лейтенант.

— Ты хочешь включить внутренние резервы тела, вывести его на новый уровень.

Лейтенант закрыл глаза. Вернее, один глаз. Второй и так прикрывала повязка. Каспийка попала в точку. Лейтенант не имел денег на вторую эволюцию. И ещё очень-очень долго не будет иметь. Но считалось, что тело первой эволюции может скачкообразно перейти на уровень второй эволюции при сильном стрессе и угрозе жизни. Вот этим лейтенант и занимался, дерясь на помостах с каспийцами.

Стресс они ему создавали вполне достойный. Уже какое-то время тут хорошо освоили искусственные усилители в мышцах и прочие примочки, которые увеличивали эффективность бойца. Но каспийцы пошли дальше и меняли себе намного больше, чем только мышцы. Усиливали кости черепа, меняли костяшки на кулаках таким образом, что те при ударе рвали кожу, как если бы удар был кастетом. Шипы на коленной чашечке, усиленная и тоже поменявшая форму кость голени — это обычное дело у бойцов, с которыми сражался лейтенант.