Шрифт:
Хотя дел у меня и тогда наверняка окажется по горло… А может, ещё больше. Да и детей к тому времени явно прибавится…
— Опять задумался, — заметила Вика.
Я посмотрел на неё и усмехнулся.
— Прикидываю, сколько терпения мне понадобится, когда ты начнёшь путешествовать без меня.
Дочь улыбнулась, чуть подавшись плечом в мою сторону.
— Я не скоро тебя покину. У нас ещё много дел впереди.
Она тихо рассмеялась и снова повернулась к окну.
Сейчас Вика очень выручает меня, помогая с разными задачами. Вот только у этого есть и обратная сторона.
Аня, Аяна и Яна начали что-то подозревать. Впрочем, как тут не начать?
Несмотря на мой запрет использовать силу и на то, что дочь глушит связь, они всё равно ощущают слабые отголоски. Что-то едва различимое, знакомое, но никак не складывающееся в понятную картину.
Наверняка это чувство не даёт им покоя. А откуда взяться подобному ощущению — они не понимают.
Они её не помнят, но связь от этого никуда не исчезла.
Попробуй объяснить вкус фрукта, который никогда не ел. Или ел однажды в далёком детстве, но совершенно забыл. Что-то знакомое вроде бы есть, а понять, что именно, не получается. Здесь почти то же самое.
К тому же жёнам наверняка передают, что со мной постоянно путешествует какая-то девушка.
Пока дальше подозрительных взглядов дело не зашло. Возможно, они ревнуют, но навязывать эту ревность явно не собираются.
От этого мне, честно говоря, ничуть не проще.
Я снова посмотрел вперёд и нахмурился. Далеко над горами вспыхнула техника.
Обычный человек ещё ничего не заметил бы. Но мы с Викой почти одновременно повернули головы, следя за быстрыми вспышками впереди.
Там идёт яростная битва.
Два потока силы сталкиваются между склонами, то поднимаясь над вершинами, то резко уходя вниз. На мгновение из-за горного гребня выбросило каменную пыль, а следом пространство осветилось ещё одним ударом.
Я уже собирался направиться к выходу, когда всё оборвалось. Битва полностью схлынула. Оба сражавшихся исчезли вместе со своими энергетическими откликами.
— Интересно… — пробормотал я.
Когда дирижабль добрался до места, перед нами оказалась пустая развороченная территория среди гор.
По склону тянутся глубокие борозды. Один из выступов срезан почти целиком, ниже ещё осыпаются камни, а над разбитой землёй висит пыль.
Посреди этого находится единственный разлом. Над ним завис Высший, которому поручили наблюдать за происходящим.
Я сразу телепортировался к нему.
— Докладывай.
Пожилой китайский практик склонился.
— Ваше Величество, оба сражавшихся, как только вы начали подлетать, сразу же нырнули в разлом.
— Даже так… Интересно.
В то, что они испугались меня, я бы не поверил. Скорее дело в другом.
Тот второй, который всё это время убегал от Владимира, вполне мог оценить ситуацию и, прекрасно понимая, на что я способен, нырнуть в разлом.
Возможно, противник решил перенести бой внутрь. Или скрыться там.
Вот только самостоятельно загонять себя в ловушку — слишком странное решение для того, кто до этого так долго не позволял себя поймать.
Я несколько секунд смотрел на воронку, затем телепортировался к ней.
Вика уже показалась у выхода из дирижабля. Повернувшись к ней, произнёс:
— За мной пока не заходи.
Она кивнула, а я шагнул внутрь.
Меня встретил жар в покров духа. Под ногами лежала чёрная порода, рассечённая светящимися трещинами. Дальше медленно текла лава, освещая низкие скалы снизу.
Мне открылся огромный лавовый мир и множество разбросанных туш.
Твари больше всего напоминают единорогов, если представить тех массивными, покрытыми грубыми наростами и совершенно не похожими на добрых существ из детских историй.
Я огляделся, уловил направление энергии и начал телепортироваться.
Сначала на ближайший выступ. Потом дальше, через рассечённую лавой равнину.
След остаётся отчётливым. Двое двигались быстро, не особенно заботясь о том, что останется после них.
Через десять минут такого преследования я остановился возле ещё одной воронки разлома. Белой.
— Всё интереснее и интереснее…
Вздохнул и, не задерживаясь перед входом, шагнул внутрь.
Жар сменился ледяным ударом. Прямо в лицо понесло снег. Ветер заревел невероятно сильно, а вокруг не осталось ничего, кроме сплошной белой пелены.