Смолл Бертрис
Шрифт:
– Верно, - улыбнулся Адам.– Впрочем, что удивляться, если нашему покойному отцу, когда он умер в прошлом году, было восемьдесят, а на вид никто не давал ему больше шестидесяти пяти.
– Но ты-то выглядишь на свои годы!
– Тут я пошел в мать, а Джан - чистокровная Лесли. Анна решила зайти с другой стороны:
– То-то я смотрю, что она так безапелляционно захапала себе западную башню!
– Но там ведь никто не живет, - ответил Адам.– Между прочим, слава Богу, что сестра не видела тех покоев, которые ты отвела для нее! О чем ты вообще думала, Анна? Хотела запихнуть Джан в какую-то конуру рядом с комнатами прислуги размером не больше монашеской кельи и с такой же обстановкой тюфяком и сундуком! И без камина!
– Но я ведь думала, к нам приедет благообразная старушка, которой потребуются тишина и покой.
– А ты не задумывалась над тем, что ей может также потребоваться и тепло?– язвительно спросил граф.– Стерва ты, Анна! Джанет моя сестра! Только чудом можно объяснить то, что я нашел ее! Отец до конца своей жизни оплакивал ее. Как бы мне хотелось, чтобы он протянул на год дольше и застал ее возвращение на родину! Пойми, она приехала к себе домой и имеет права на все, что здесь есть!
– Это я уже поняла по вашим с ней делам, милорд. Скажи-ка лучше, как ты мог продать ей часть наследства своего сына? И всего за двести пятьдесят фунтов!
– Золотом, моя алчная женушка.
– Золотом?..
– Да-с, золотом, - усмехнувшись, подтвердил Адам.– И потом, как я уже сказал, Джанет имеет права на гленкиркскую землю. Как и наш сын, она тоже принадлежит к роду Лесли.
С этими словами он круто развернулся и вышел из комнаты, оставив за спиной пораженную и растерявшуюся графиню.
Впрочем, испытания Анны на тот день еще не окончились. Когда она спустилась к обеду, то обнаружила, что ее красавица родственница находится в центре внимания всех собравшихся. На Джанет было простое глухое платье с длинными рукавами из синего шелка с кремовыми кружевами на воротнике и манжетах. Ее роскошные волосы с пробором посередине были заплетены в три косы, которые были уложены на голове поярусно в виде короны. На шее висела простая золотая цепочка. Джанет сидела на деревянной скамеечке у камина и была окружена Фионой, Джейн и - чему леди Анна весьма удивилась - Агнес, ее дочерью, которая только что вернулась из женского монастыря. Граф, Иан и Чарльз в шотландских юбках стояли рядом.
На мгновение картинка умилила Анну, но она тут же спохватилась и испытала сильнейший приступ ревности. Ни разу еще - с того самого дня, как она впервые появилась в атом доме в качестве новобрачной, - в большом зале не было такого веселья. Никогда еще ее собственная дочь, невестка и даже Фиона не смеялись так открыто и от души, как сейчас, слушая Джанет.
"Господи, да она просто околдовала их!"
Графиня подошла к собравшимся.
– Если вы не сядете за стол, обед остынет, - довольно резко проговорила она.
Анна хмуро наблюдала за тем, как ее сын усадил Джанет по правую руку от отца, где было его место, а сам сел рядом с ней.
Во время обеда Анна по преимуществу отмалчивалась, прислушиваясь к разговору, который велся за столом. Присутствующие забрасывали Джанет вопросами о Востоке, о людях, которые там живут, об их обычаях. "Иноверцы! Грешники! Безбожники!– думала про себя Анна Лесли.– Все они заслуживают того, чтобы гореть в аду. Похотливые, сладострастные звери, которые совращают невинные христианские души. Живут даже с мальчиками". О, Анна была премного наслышана о них! Всех их следует уничтожать, включая и эту невесть откуда объявившуюся родственницу. Чтобы женщина прожила среди некатоликов почти сорок лет и осталась чистой? Рассказывайте!
В течение недели Джанет полностью обустроилась. К большой досаде Анны, она даже разрешила цыганам разбить табор на несколько суток на территории имения, а когда они ушли, Джанет стала обладательницей огромного, полудикого вороного жеребца, на котором взяла обыкновение ежедневно носиться по округе. Да притом с невероятной скоростью. О, это было великолепное животное! Неслыханно, чтобы у женщины был такой конь. Считалось, что представительницам прекрасного пола гораздо больше подходят вялые, безмятежные существа с кличками типа Леди или Принцесса. А отнюдь не исполинский, покрытый потом и пеной вороной жеребец по кличке Смерч. У Селима был конь с такой же кличкой. И когда Джанет увидела у цыган похожего жеребца, она сразу же решила, что он будет принадлежать ей и что она назовет его так же. Она купила его в конце июня. Достаточно было одного взгляда, чтобы влюбиться в этого голенастого, полуобъезженного двухгодка. Она сразу же поняла, что перед ней чистокровный арабский скакун, а через некоторое время уже договорилась о цене со старым цыганом, предводителем табора, которому хотелось отблагодарить ее за то, что она дала его людям провести несколько ночей под небом Гленкирка, несмотря на протесты хозяйки леди Анны.
– Ваше величество, спасибо тебе за ночлег и за корм нашим лошадям, проговорил он, опустившись на колени.
Изумленная таким обращением, Джанет приказала ему подняться с земли:
– Я не королева, цыган.
Он взглянул на нее своими удивительно чистыми, бездонными глазами:
– Тебе не следовало покидать его, моя госпожа. Он и так будет велик, но, если бы ты осталась, он достиг бы еще больших высот. С минуту она от потрясения не могла произнести ни слова.
– Я вижу то, что не видят другие, моя госпожа. Тут уж ничего не поделаешь.