Шрифт:
— Взаимно, сэр, — ответил я, через силу улыбаясь, несмотря на стеснившее грудь напряжение.
— Что ж… — Уорд нахмурился, оглядывая происходящее, и повернулся к двери. — Оставлю вас…
— Подождите, — сказал я. Даже с рукой Эйвери в моей я внезапно тонул. Я умоляюще посмотрел на отца Уайатта — самого близкого мне человека после дяди Горацио. — Уорд, вы не могли бы… остаться?
Эйвери сжала мою ладонь.
Густые рыжие брови Уорда поползли вверх, затем его лицо смягчилось. — Конечно, сынок.
Он взял металлический стул от соседнего столика и подвинул к торцу нашего. Уселся, заставив огромное тело испытать прочность каркаса, и скрестил могучие руки на груди.
Иэн и Джозеф сели на скамью напротив нас с Эйвери. Иэн достал из рюкзака нож с белладонной и осторожно положил на стол.
Уорд жутко застыл.
— Иэн, что это? — медленно спросила Эйвери.
Её брат выжидающе посмотрел на меня.
— Голубка, полагаю, этим оружием убили мою мать.
Она моргнула, растерянность лишь усилилась. — И почему оно у Иэна?
— Я, эм, недавно видел этот нож в действии, — сказал Иэн, украдкой покосившись на Уорда; тот сразу всё понял и раздражённо посмотрел на меня. — И у, эм, того, кого им пырнули, появились определённые симптомы. — Он замолчал, и лицо стало серьёзным. — Симптомы, которые я узнал.
Эйвери ахнула.
— Я попросил у Элайджи кинжал, чтобы изучить его, — продолжил Иэн. — И, разумеется, обратился за помощью к Джею. Мы все сидим здесь потому, что мы с Джеем оба убеждены, без тени сомнения: убийство матери Элайджи связано с убийством нашей матери.
Рядом со мной Голубка окаменела; её ужас ощущался на губах горечью. Василиск сердито зашипел — из-за её страдания и моего. Клыки удлинились, зрение перешло в обострённый бесцветный фокус зверя, но я моргнул и прогнал его.
— Ради всех присутствующих за этим столом, — сказал Джозеф, — начнём с самого начала. Мы все знаем, какой зверь у Эйвери.
— Великолепное животное, — объявил Уорд, и Эйвери слегка расслабилась, а её щёки порозовели.
Моя очаровательная свирепая девочка.
— У матери Эйвери и Иэна, Гвен, был почти такой же зверь, — продолжил Джозеф. — И, как Эйвери, она держала это в тайне. Гвен обращалась только в далёкой глуши или в экстренных ситуациях. Девятнадцать лет назад в маленьком горном городке Колорадо, где мы жили, произошло редкое нашествие рейфов. Перевёртышей там почти не было, поэтому рейфы появлялись раз в год или около того и редко превосходили по силе небольшого Потрошителя. Но той ночью Гвен и Рэнд столкнулись с Гигантом, и Гвен ранили настолько сильно, что она обратилась.
До жути знакомая история. Неудивительно, что отцы Эйвери отправили её прямо в могущественные объятия Стражей.
— Мы не думали, что её кто-то видел. Мы были в лесу, и в ту ночь никто другой из нашего сообщества не выходил. — Он вздохнул; горе, которое по-прежнему жило в нём, видимой тяжестью лежало на плечах. — Но, видимо, мы ошибались. Несколько недель спустя Гвен и Рэнд среди бела дня вышли на прогулку, и люди-охотники несколько раз выстрелили в неё при якобы несчастном случае.
Эйвери молчала. Её зверь потянулся к моему. Она скорбела, оплакивала мать, как, я был уверен, делала почти каждый день своей жизни.
— Разумеется, сразу после выстрелов Гвен попыталась обратиться, — сказал Джозеф. — Даже серебряные пули не перекрыли бы доступ к такому сильному зверю, как её, а позже мы узнали, что пули не были серебряными. Но она не могла достучаться до своего животного. Рэнд отвёз её к местному целителю — латентному мужчине из семьи волков, весьма искусному в целительской склонности.
— Но её тело отвергало магию, — тихо закончил я за него. — Эйден сказал, что чувствовал, как тело отталкивает её, когда сам попытался сделать то же самое.
Джозеф мрачно кивнул.
— Что? — спросила Эйвери. — Ты ударил кого-то этим кинжалом, а Эйден пытался его исцелить? Когда это произошло?
Пока ты использовала Уайатта ради собственного удовольствия, любовь моя.
— Не переживай об этом, Голубка.
Иэн посмотрел на меня.
— А история твоей матери достаточно похожа, верно?
Я кивнул.
— Её убили двадцать лет назад, примерно через полгода после того, как мои отцы погибли от рейфов, во время так называемого ограбления на фермерском рынке. — Эйвери снова сжала мою руку, и оказалось, что рассказывать эту историю не так больно, когда её ладонь лежит в моей. — Её ударили этим кинжалом, который мне удалось вернуть лишь прошлой осенью. У мамы не было зверя, но её тело точно так же отвергало все попытки магического исцеления.