Шрифт:
Я смотрел на неё, и, наверное, всё это было написано у меня на лице крупными иероглифами, потому что Мэй Сюэ явно что-то почувствовала и испуганно распахнула глаза.
— Ох, — сказала она. — Бай Шу, нет, ты что… Ты не так понял…
Она приподнялась на локтях, села, обхватила моё лицо ладонями и заглянула прямо в глаза, а через нашу нить ко мне хлынуло её тепло, и я почувствовал, как ледяной комок у меня внутри начинает таять.
Она не разлюбила!
Но тогда что?
Мэй Сюэ, видимо, решила, что не стоит меня больше мучить. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом, и сказала прямо, без всяких обиняков:
— Дорогой, я беременна.
…
Я моргнул.
Слова долетели до меня, я знал, что они означают, но смысл их почему-то не доходил. Я слышал каждое слово по отдельности: Дорогой. Я. Беременна.
Я понимал каждое их них, а вместе они никак не хотели складываться.
Так ещё раз:
Беременна.
Ребёнок.
У Мэй Сюэ будет ребёнок.
У нас будет ребёнок.
Мэй Сюэ ждала. Она всё ещё держала моё лицо в ладонях, и я чувствовал, как её пальцы чуть-чуть дрожат. Я чувстовал, как она волнуется. Почему-то она боялась. Боялась того, что я скажу…
А я не знал, что сказать.
Я вообще не знал, что полагается говорить в таких случаях. Никто меня этому не учил. Такого нет в книгах по этикету! У людей, наверное, были какие-то свои правила, особые слова и особые жесты, но я их не знал, и боялся сказать что-нибудь не то и обидеть её.
Да, мы много раз были вместе. Да, я, конечно, головой понимал, что от этого бывают дети. Я же не настолько глуп, но всё случилось как-то быстро. Мы поженились, потом я уехал, потом болота, Змей, сектанты, яд, и я ни разу, ни единого раза за всё это время не подумал, что…
…И ещё я её хотел. Прямо сейчас, вот в эту самую минуту! Хотел так, что темнело в глазах. Такая долгая разлука, а сейчас рядом — её запах, её руки и распущенные волосы на подушке. Всё моё тело было как натянутая струна, и вдруг это…
Такая новость.
И тогда я спросил первое, что пришло мне в голову, самое глупое, что вообще можно было спросить:
— Значит… — тихо сказал я, — нам с тобой теперь больше нельзя…? Мы теперь без близости?..
Мэй Сюэ замерла.
Её ладони медленно соскользнули с моего лица. Она приподнялась на локтях повыше и посмотрела на меня, и взгляд этот был очень строгим: брови сошлись к переносице и губы сжались.
— А ты пришёл только за этим? — спросила она. — И это всё, что ты можешь сказать? Разве ты не рад, что станешь отцом?
…
Ох…
Ох, Бай Шу, ну ты и дурак!
Тигр закрыл морду лапой.
Я почувствовал, как у меня горят уши, щёки и шея, и растерялся окончательно, а потом, глядя на её сведённые брови и на то, как дрожат её губы, понял, что если я сейчас же не скажу что-нибудь правильное, то испорчу самую важную ночь в своей жизни.
Пришлось взять себя в руки.
Я перехватил её ладони и прижал к своей груди, где бешено колотилось сердце, чтобы она почувствовала и услышала.
— Рад, — сказал я. — Мэй Сюэ, я рад. Я очень рад. Прости, я просто… Я растерялся. Я не ожидал. В смысле, ожидал, но… я не знал, когда… И я понятия не имею, что говорят в таких случаях, и сказал глупость. Я вообще постоянно говорю глупости, ты же знаешь.
Она всё ещё строго смотрела на меня:
— Вот как, — сказала она.
— Я рад, — повторил я, и голос у меня вдруг дрогнул. — Ты даже не представляешь, как. У меня никогда не было семьи. Ну, то есть когда-то была, но я её почти не помню. А потом я долго был совсем один, в горах, и думал, что так будет всегда. Я даже не знал, что можно иначе. А потом появилась ты. И Чжэнь Вэй… И дед. И братья эти, журавли. И прабабушка. А теперь ещё и… — я посмотрел вниз, на её живот, коснулся рукой и погладил. — Теперь ещё и он. Или она…
Я поднял на неё глаза, и наконец-то понял, что надо сказать.
— Я ведь мечтал об этом, — тихо сказал я. — О семье. О своём логове, где кто-то ждёт. Спасибо тебе, Мэй Сюэ. Спасибо, что делаешь меня счастливым.
Она смотрела на меня, и я видел, как блестят у неё глаза, потом она чуть-чуть нахмурилась, совсем немного, для порядка, а потом рассмеялась запрокинув голову, и в этом смехе было столько облегчения, что я понял, как сильно она боялась. Все эти дни, пока ждала меня и сидела над своими свитками, она тревожилась, что я испугаюсь, не захочу или не обрадуюсь. А я, болван, вместо того чтобы сразу обнять и поздравить её, спросил про ласки…
Это выглядело так, будто я забочусь только о своих удовольствиях. А это было не так!
— Ты бы видел своё лицо, — сказала она сквозь смех.
Я только виновато вздохнул.
Она утёрла глаза тыльной стороной ладони, а потом лукаво посмотрела на меня из-под ресниц.
— И нет, — сказала она. — Пока живот не вырос, то можно.
Я замер.
— Точно? — осторожно спросил я.
Мэй Сюэ приподняла бровь, как делала прабабушка.
— Кто из нас целитель? — спросила она. — Ты или я?