Конран Ширли
Шрифт:
– А что может дать анализ красителей?– спросила Плам, стараясь не отставать от своей ученой собеседницы.
– Микрохимический анализ способен иногда доказать, что использованные пигменты были открыты позже того времени, когда создана картина. К примеру, первый синтетический пигмент - берлинская лазурь - появился в 1704 году, так что в картинах эпохи Возрождения его просто не может быть.
– Но современные пигменты на картинах могут появляться после реставрационных работ.
– Да. И научные методы не безупречны. Можно провести и ученых. Так, до сих пор на аукционах все еще продают краски, какими писали в восемнадцатом веке, реставраторы часто приобретают их.
– Так что если фальсификатору удастся раздобыть материалы, с которыми работали старые мастера, то его подделка может выдержать вашу научную проверку?
– Совершенно верно. Прогресс прогрессом, а самым мощным детектором продолжает оставаться система "человеческий мозг - глаз" плюс микроскоп. Так что нам лучше встретиться...
***
Через полчаса Плам нервно вела свой автомобиль на Джермин-стрит, где находилась галерея Джейми Лоримера. Ей надо было видеть Джейми, только что возвратившегося после зимнего отдыха в Мастике, потому что именно он вывел Синтию Блай на Малтби. Плам знала, что, если Бризу станет известно о ее визите, он сочтет это настоящим предательством, но она была слишком зла на него, чтобы обращать на это внимание. Она никак не могла понять, почему Джейми с Бризом ярые враги, хотя из светской хроники немало знала о Джейми. Американец с Западного побережья, его воспитывала бабушка по той причине, что мать постоянно плавала по морям любовных приключений. Бабушка, некогда богатая калифорнийская землевладелица, оплачивала его учебу в элитарном интернате в Оджай-Вэлли, где у каждого ребенка был свой тренер по конному спорту и свой психолог. Испанская кровь Джейми обусловила его буйный темперамент, по причине которого его партнеры по играм получали от него удары бейсбольной битой или бутылкой от кока-колы по голове.
Когда Джейми было тринадцать, его бабушке стало не по карману жить в огромном особняке в Бель-Эйр, и она переехала на квартиру в Сан-Франциско, забрав с собой коллекцию картин - сентиментальных пастушек школы Ватто, наивно полагая, что та скрасит ей старость.
В шестнадцатилетнем возрасте, после ссоры на теннисном корте, закончившейся сломанной ракеткой и "Скорой помощью" для его соперника, Джейми внезапно бросил школу. Бабушка поспешно определила его учеником к своему художественному маклеру в Лос-Анджелесе, чьи эстетические вкусы Джейми презирал настолько же, насколько восхищался его умением вести торговлю.
Джейми часто сопровождал босса в деловых поездках в Европу и в конце концов помог ему открыть галерею в Лондоне. Да не где-нибудь, а в таком престижном районе, как Мэйфер. Оставшись вести это дело, он быстро оброс клиентами, которых впоследствии, когда открыл свое собственное дело, перетянул к себе. Озадаченные лондонские дельцы, которых Джейми неизменно переигрывал на аукционах, не могли понять, откуда у него такие деньги.
В галерее Лоримера Плам направили через высоченные кремовые залы, мимо выставки гравюр Матисса, в подвальное помещение, где был кабинет Джейми. Шикарно отделанный и обставленный, он зиял голыми стенами, которые, естественно, были белыми. На полу же лежал непривычный для таких офисов оранжевый ковер с подпалинами. В ожидании гостей на нем стояли элегантно изогнутые стулья, сконструированные Томом Диксоном.
Джейми сидел за темным испанским антикварным столом в вычурном кресле, под стать тому, в котором папа римский сидит во время своих аудиенций. Джейми, разговаривавший по телефону, взмахнул рукой, указывая Плам на стул. Она присела на краешек металлического сиденья и принялась разглядывать хозяина. Джейми было около сорока. Высокий и худощавый, он, несмотря на строгий деловой костюм, производил впечатление самоуверенного и аморального типа, что притягивало Плам помимо ее воли.
Он быстро и раздраженно говорил с кем-то по-испански, и выражение его загорелого лица при этом менялось, как на сцене. Бросив наконец трубку, он устало улыбнулся Плам. Телефон зазвонил снова. На этот раз голос Джейми звучал спокойно и убедительно:
– Рисунок Матисса? Обнаженная натура? Думаю, вы понимаете, что всем нужна обнаженная натура в его исполнении... Сейчас нет, но я рассчитываю получить одну из таких завтра... Конечно.– Он опять с грохотом опустил трубку и нажал кнопку внутреннего переговорного устройства:
– Хельга?.. Нам нужна обнаженная Матисса... Да, могут попросить и обнаженную мать королевы, но мы должны попробовать... Позвоните в Уоддингтон и Ламли Казелету, хорошо? И переключите мой телефон на себя.
Джейми повернулся и посмотрел на Плам.
– Какая приятная неожиданность, - произнес он и выжидательно умолк с любезной улыбкой, но глаза его оставались холодными и настороженными.
Плам чувствовала себя, как воробей перед матерым котом. Когда она заговорила, голос ее звучал выше, чем обычно, а дыхание все время сбивалось.
– Синтия Блай сказала, что вы рекомендовали ей обратиться к Малтби?..
– Совершенно верно. Они как раз располагали тем, что ей было нужно. Джейми потер свой перебитый нос, который, как ни странно, придавал ему какую-то привлекательность.– Они надежны, так почему было не порекомендовать их?