Иванов Алексей Аркадьевич
Шрифт:
Моржов катил на велосипеде прямо посреди широкой улицы. Слева и справа бежали заборчики с шапками сирени, крашеные деревянные дома с резными наличниками, и нигде - ни магазина, ни ларька, ни пешехода. У чьих-то ворот стоял трактор, запряжённый в тележку. На полу тележки, видно, оставалось сено, и здесь, толкаясь рогами, топтались три козы.
– Стеша!– через всю улицу кричала пожилая женщина, стоя за забором.– У тебя миксер есть?
Стеша точно так же торчала за своим забором.
– Димке отдала!– ответила она.
Моржов ехал к Анне чичить сертификаты. Дом Анны он узнал по жестяному петуху над трубой. Солидные ворота подворья Анны предназначались для солидного транспорта; для себя и велосипеда Моржов открыл в створке ворот калиточку и проник во двор.
Дощатые дорожки поясняли, где и куда надо идти. Аннин двор был обустроен с ковязинским шиком: его на участки делил лёгкий штакетник. Это - палисадник, здесь - для машины, там - огород, ну, а тут можно присутствовать и посторонним. Такое навязчивое структурирование Моржову казалось простодушно-важным, как если бы гаишник у себя дома на всех углах повесил бы светофоры.
Анна выходила из дверей дома с двумя вёдрами.– О! Привет!– деловито обрадовалась она Моржову.– Ты как раз вовремя. Воду принесёшь.
В этом была вся Анна. Они полгода не виделись, но она сразу же приставила Моржова к делу. Анна вообще не терпела, когда мужик пребывает в праздности. Когда в былые времена Моржов по вечерам провожал Анну домой, Анна требовала, чтобы он хоть пиво пил по дороге - лишь бы не бездельничал.
Водоразборная колонка находилась неподалёку. Пока она хрипела, струёй раскачивая подвешенное ведро, разговаривать было невозможно. Моржов подхватил полные вёдра и почувствовал, что поневоле приобретает крестьянскую осанку - ноги чуть согнулись, чтобы удобнее было семенить с грузом, зад отклячился, плечи развернулись, руки растопырились, а шея выгнулась, как у верблюда.
– Чего у тебя Андрюха скважину не пробурит?– прокряхтел Моржов, топая за Анной к воротам.
– Есть скважина, только насос не работает.
– Почему?…
– Откуда я знаю? Сломался. Или алкаши провода срезали. Андрюха вернётся - починит.
– Куда он у тебя укатил?– сразу ободряясь, спросил Моржов.
– Повёз Коську к своим родителям на неделю. Коська - это сын Анны и Анд рюхи, дьявол лет восьми.
– А мать у тебя дома?– допытывался Моржов.
– А ты у меня ночевать хочешь?– напрямик спросила Анна.
Моржов Анне нравился. Рослый, если что - не ссыт, руки из нужного места растут, к тому же кого хочешь может нарисовать похоже. Неувязка заключалась в том, что в хозяйстве Анны место, пригодное для Моржова, уже занимал Андрюха. Но Анна, как рачительная хозяйка, не дала добру пропасть и подыскала Моржову другое местечко - любовника. Анна была на три года моложе Моржова, а Моржову казалось, что на десять лет старше.
– Если можно, то я заночевал бы, - признался Анне Моржов.
Выражение «если можно» он употреблял не в смысле «если ты хочешь», а в смысле «если никто не узнает». Собственное «хочу - не хочу» для Анны не имело никакого значения. Надо - значит надо.
– Мать на дежурстве, только утром придёт.
Отца у Анны сроду не было. Получалось, что сегодня Моржов живёт у Анны.
Дом у Анны был большой, многокомнатный и старомодный. Его старомодность заключалась в некой избыточности, излишней добротности: на кухонном столе - клеёнка, на подоконниках - цветы, на телевизоре (большом, современном) - салфетка, на подушках - накидки, на диване и креслах - чехлы. Понятно - ковры на полу и стенах, шторы на окнах; понятно - портьеры вместо дверей; понятно - бабкина швейная машинка, отлаженная, как пулемёт, и готовая к делу в любой миг.
Поскольку Моржов на ночь претендовал на роль Андрюхи, то и днём Анна использовала его как мужа. Моржов наколол дров, отнёс и вылил в Банный лог три ведра мыльной воды, вытащил из подпола могильно пахнущий мешок картошки, натянул во дворе бельевые верёвки, вернул бабе Кате одиннадцать рублей долга и со списком покупок сходил в дальний гастроном. Моржову даже понравилась эта игра в работящего мужика и домовитую бабу.
– Ты чего в прихожую грязь натащила?– сварливо крикнул он Анне.– Ноги вытереть лень?
Анна послушно взяла тряпку и пошла подтирать грязь. Похоже, она не видела разницы между мужем и Моржовым. В гараже у Андрюхи стояли потрёпанные «Жигули» и мотоцикл «Ява»; если «жигуль» не работал, Анна без проблем ехала по делам на «Яве»; так же, видимо, она воспринимала и мужа с любовником.
Кстати, уже завечерело. По Ковыряловке пели петухи, гавкали собаки, смеялись какие-то подростки. Посреди улицы стояла, мотала башкой и мычала чья-то корова - словно алкаш, который не догулял с рухнувшей братвой и теперь горланит песню в одиночку.