Отпечатки пальцев, на которые он так рассчитывал в эксперименте с мистером Мейном и полковником Роуэном, здесь были более чем бесполезны. Кроме слуг, например Соланж, если не считать его, мистера Хенли и леди Корк, все остальные обитатели здания были в перчатках.

Блистательные преимущества, которыми он обладал, рассыпались в прах. Он был предоставлен лишь самому себе и своей сообразительности.

— Мистер Хенли, — сказал он, поворачиваясь и на глазок прикидывая расстояние. — Среди ваших письменных принадлежностей нет ли случайно кусочка мела?

— Мела, мистер Чевиот? — переспросил последний, делая шаг назад. — Ей-богу, сэр, не могу понять, зачем он вам понадобился.

— Обрисовать очертания тела. Мы же не можем оставлять его здесь.

— А! — выдохнул мистер Хенли, испытывая облегчение при этом понятном объяснении. — У меня есть угольная палочка, если она вам пригодится.

— Да! Благодарю вас! Я вижу, что ковер имеет достаточно светлую раскраску для этой цели. Если вы ничего не имеете против, дайте мне ваши принадлежности. Я сам сделаю набросок и произведу обмеры.

Минут десять, пока они молча наблюдали за ним, а Флора была близка к истерике, он углубленно занимался делом. Чтобы измерить расстояние, он использовал свой длинный шелковый галстук. Он ходил взад и вперед от тела к стене, а затем снова отступал в коридор.

Из зала все громче и громче доносились голоса. Чевио-том снова овладел страх перед нашествием публики. Пером он торопливо скреб по бумаге, чернила расплывались. Черт возьми, тут не было промокательной бумаги, и он забыл о песке.

— Думаю, что это все, — сказал он, возвращая папку мистеру Хенли и помахивая в воздухе листом бумаги, чтобы просушить его. — Мистер Хенли, мне неудобно вас утруждать. Но у вас тут лошадь. Можете ли поехать за хирургом? За любым, но лучше, чтобы он был достаточно квалифицированным.

— Мистер Чевиот! Эта леди мертва! Никакой хирург не сможет вернуть ее к жизни.

— Да. Но он может достать пулю и определить направление пулевого канала.

— С-сэр?

— А теперь слушайте меня! — потребовал Чевиот, уставившись в глаза старшего клерка, едва не выкатившиеся из орбит. — Мы пришли к выводу, не так ли, что стреляла не леди Дрейтон?

— О! Значит, это сделал я!

— В дальнейшем мы пришли к выводу, — мягко продолжил Чевиот, — что у леди Дрейтон вообще не было никакого оружия?

— О, конечно!

— Очень хорошо. — Он не осмеливался взглянуть на Флору. — Но тут в коридоре нет никакого оружия. Я только что обыскал его. Следующее замечание касается положения тела мисс Ренфру. Она была убита выстрелом в спину. Все мы это видели и не сомневаемся в этом, она лежит, как вы видите, посередине ковра, лицом к лестнице и перед всеми дверями, выходящими в коридор.

— А! То есть это означает...

— Это означает, что мы не можем игнорировать возможность, что одна из этих дверей могла быть на секунду приоткрыта и снова закрыта.

— Но вы говорили...

— Я знаю, что говорил. Я по-прежнему считаю, что ни одна из этих дверей не открывалась. Тем не менее, если мы не принимаем во внимание эту версию, нам остается поверить лишь в чудо или во вмешательство злых духов.

— Да, сэр! Оно и есть! Хотя все говорят, что это вранье, но тут могут быть и колдуньи...

Чевиот не обратил внимания на его слова. Он сделал еще один шаг вперед.

— Вы спрашивали меня, зачем нужен хирург. Чтобы извлечь пулю, после чего он сможет сказать, был ли произведен выстрел прямо в спину или под углом. Если сбоку, то откуда — слева или справа? Вы понимаете, какое значение это имеет? Вы понимаете, что тогда мы поймем, где, видимый или невидимый, стоял убийца?

— Ага! — выдохнул, выпрямляясь, мистер Хенли. — Сэр, — смущенно откашлявшись, добавил он. — Прощу прощения. Теперь я вижу, что полицейский детектив должен знать куда больше того, чем уметь выколачивать пятерней признание из взломщиков просто потому, что он уверен в своей правоте. Я отнимал у вас время, мистер Чевиот, но больше не буду злоупотреблять им. Я бегу, сэр, чтобы привести вам хирурга.

Он с достоинством поклонился. Повернувшись, он направился к лестнице и исчез из виду.

Несколько секунд Чевиот смотрел ему вслед.

Он знал, что выражение «выколачивать пятерней» означало работу кулаками. Несмотря на его углубленный интерес к политическим и социальным аспектам истории, который помогал ему понимать выражения, бывшие в ходу в полиции, все же трудно было предполагать, чтобы он смог усвоить каждую услышанную им фразу.

И, оказавшись рядом со свалившимся на него преступлением, он мог только с достоинством нести тот груз, который навалило на него время.