Шрифт:
Он потянул вправо.
Голова у птицы пошла следом за ухом, шея пошла следом за головой, а куда шея, туда в итоге и вся остальная птица. Стахановец повернул с улицы и сбавил ход.
Ещё один кусь за шею, и на этом всё закончилось.
Посрамлённый и совершенно успокоившийся, он развернулся и пошёл обратно на место, коротко переставляя ноги. Вид у него был побитый и расстроенный, но смирившийся.
А Второй всё это время шёл рядом.
Он не убегал, не мешал и не лез под ноги, просто держался в полушаге и наблюдал. А когда первый успокоился окончательно, второй начал ему что-то выговаривать по-страусиному.
Что именно, я не понял, языком не владею. Но интонация была такая, что и переводить не надо. Шипение, короткое щёлканье клювом, снова шипение, и всё это с наклоном головы. Стахановец слушал молча и смотрел себе под ноги.
Булыч посидел на спине, посмотрел на эту сцену сверху, гавкнул один раз для порядка и спрыгнул.
После чего потрусил к Соне делать лизь в нос.
Соня всё это время сидела посреди дороги. Одной рукой она держалась за коленку, другой за разбитый локоть, но на Булыча смотрела так спокойно, словно именно такого выступления она от него и ожидала. Ничуть не удивилась.
Хотя, и я уже удивляться перестал. Способности Булыча я пока развивал равномерно. А у него как раз была одна, которая так и называлась: «Трюки». Так что, полагаю, дальше он нам ещё и не то покажет.
К тому же, хороший вахтёр всегда знает, кто именно здесь нарушает порядок. И адресом ошибается редко.
А за страусами, который так вымахали, теперь глаз да глаз нужен особо!
Но две недели назад всё было по-другому
Не было ездовых птиц, не было собаки-наездницы, и деревня выглядела совсем иначе. Так что стоит, пожалуй, рассказать, как мы до такого дожили.
Начну с демонов, потому что с ними всё просто.
За две недели мы набили пятьдесят штук. Мелких и средних, крупные к нам больше не заходили.
Счастливее всех от этого был Гараж.
С полусотни туш упало столько ресурсов, что он забил ими весь дальний угол и потребовал у Оскара смастерить отдельную полку. Шкуры лежали стопками по размеру, когти в жестяной банке из-под краски, кости в мешке, а сухожилия он смотал в аккуратные мотки и развесил на гвоздиках, как хозяйка развешивает лук.
Часть добычи система отметила как ценную, и вот эту часть он сортировал лично, отдельно, с придыханием и подробными комментариями вслух.
За те же две недели он взял два уровня и, разумеется, возгордился.
– Я тут, между прочим, самый быстрорастущий, – сообщил он мне однажды утром. – А значит, и самый умный.
– Самый умный, – согласился я. – А вот сейчас прекращу тебе демонов носить на разделку. И куда ты со всем своим умом пойдёшь?
Створка обиженно скрипнула.
– Ты меня газлайтишь, начальник. И абьюзишь.
Я даже кружку опустил.
– Откуда ты этих слов-то набрался, дед?
– Твой тон, начальник, сам по себе токсичен. Ты этим меня принижаешь. Сначала шантаж, а теперь обесценивание. Неконструктивно ты со мной разговариваешь.
– Ладно, конструктивный ты наш, работай. Ишь, нашёлся мне тут.
Он поворчал ещё с минуту, для сохранения лица, и на этом взбрыкивание закончилось. Так у нас обычно и бывает.
Отдельно стоит сказать, когда именно мы взяли эти полсотни.
Все пятьдесят нападений пришлись на первую неделю. И всех до единого положила изгородь.
А потом нападения прекратились.
Теперь демоны иногда выходят из леса, доходят до проволоки, топчутся, смотрят и уходят обратно. Ни одна тварь больше не полезла.
Со стороны это напоминает коров у пастбища, которые точно знают, где заканчивается их свобода, и подходят к границе просто из вредности.
Ганс, отсидевший на дозоре больше всех, рассказывал, что двое приходят почти каждую ночь. Встанут в трёх шагах от нижней нитки, посмотрят на деревню, послушают и уходят в лес. Никакой злобы или агрессии, только любопытство.
Мне это нравится меньше, чем всем остальным. Тварь, которая учится, всегда хуже твари, которая бездумно бросается вперёд.
Но электропастух сработал по прямому назначению. Только стадо у нас не внутри, а снаружи.
Дальше огороды.
Соня таскает по грядкам тетрадь, и в тетради у неё на каждый колышек своя строчка: что посажено, когда полито, что взошло и в какой день.
Урожай собрали только частично, но то, что поспело, то поспело с заметным опережением графика. Причём некоторые овощи вылезли не простые, система выдала им редкие свойства.