Шрифт:
– У тебя, Петя, есть костюм?
– Нет, - говорю, - у меня нет костюма.
– Школа тебе даст костюм. Я там сейчас смотрел, есть чудесный костюм.
Я так обрадовался! Ещё бы! Мне школа даст костюм, и я приду в костюме!
– А какой, - говорю, - костюм?
– Костюм замечательный, - говорит Пал Палыч, - настоящего клоуна. И жабо и всё такое.
– Какое жабо?
– говорю.
– Ах, ты не знаешь, что значит жабо! Это, Петя, такой воротник, как у клоунов, да ты сейчас увидишь…
– Ой, - говорю, - я хочу жабо!
– Ну и чудесно! Пошли за мной.
Мы прошли с ним в кладовую. Пал Палыч там выбрал костюм - вот это был костюм! Первым делом - колпак, весь в серебряных звёздах. Вторым делом - штаны, не какие-нибудь там штаны, а все в клетку, как будто бы шахматы. И ещё куртка в красных кругах. И жабо. У меня прямо дух захватило, когда я жабо увидел. Вот это я понимаю - жабо! Хоть сейчас прямо в цирк выступать. Я цирк люблю. Люблю циркачей и военных! Даже трудно сказать, кого больше. Но циркачей я люблю, это точно. Когда вырасту - в цирк пойду, буду работать там клоуном. Буду знаменитый клоун. Как наш знаменитый Горхмаз. Правда, он не совсем знаменитый, но всё-таки он знаменитый. Ему весь цирк хлопает…
– Ну, как? Не велик?
– говорит Пал Палыч.
– Что вы, - говорю, - как раз!
– Я испугался, что вдруг он мне будет велик и мне не дадут его.
– Ну, я очень рад. Забирай свой костюм. Ты ведь знаешь, когда начало?
Конечно, я знал, когда начало. Как можно не знать!
Когда я надел дома этот костюм и жабо и колпак и стал строить рожи, кривляться, я всё смотрел и смотрел на себя, удивляясь всё больше и больше, какие замечательные бывают на свете костюмы!
Я обедал в этом костюме. Даже колпак не снял, так в колпаке и обедал.
– Сними малахай-то свой, - сказала мама.
Это она про колпак так сказала.
Я всё быстро съел и колпак не снял.
Потом я вышел во двор. Мой костюм всех поразил. Правда, кто-то сказал из окна:
– Да ты что, одурел! Ведь зима на дворе!
Но я не обратил внимания. Мне совсем не было холодно. Я ходил высоко подняв голову. За мной шли братья Измайловы. Весь двор смотрел на меня.
Я ещё долго ходил бы. Не так уж мне холодно было. Но мама взяла меня за руку. И притащила домой.
Весь день я не снимал костюм. Выступал перед мамой, кривлялся, прыгал через скамейку, снимал колпак и становился на голову. Что я только не делал!
В три часа я надел пальто, шапку, колпак взял под мышку и вышел.
У входа в школу надел маску. Никого ещё не было. Я пришёл раньше всех. Я долго ходил по школе. По этажам, по всем лестницам, по пустым классам.
В одном классе была тётя Даша. Она убирала класс. Тётя Даша меня не узнала. Ещё бы! Ведь я был в маске. Но костюм ей, наверно, понравился. Потому что она улыбнулась.
Я всё стоял и стоял в дверях. Может, что-нибудь скажет, похвалит костюм. Тогда тётя Даша сказала:
– Иди, милый, отсюда, гляди, пыль какая…
Я пошёл в зал, где ёлка. Там уже было много ребят. Играл оркестр. Летел серпантин. Пели песни. Карнавал уже начался. Каких только костюмов тут не было! И Буратино с длинным носом, и три мушкетёра, и Золушка, и Карабас Барабас, и казак в бурке. Правда, бурка была из картона, зато шашка что надо! Как настоящая шашка. Шашка тащилась по полу, а сам казак ходил осторожно, чтоб бурка с него не свалилась, он всё поправлял её. Потом в зал въехал конь со всадником. Я вовсю смеялся. Тем более что тот, кто был лошадью, вдруг маску снял и сказал:
– Мне так не видно!
– И мы все узнали Гришаткина. Вот так лошадь!
А тот, кто сидел на Гришаткине, слез с него и говорит:
– Эх ты, Колька, не мог потерпеть! Может быть, нам бы премию дали!
Но маску не снял, и мы его не узнали. Гришаткин встал и ушёл, а всадник за ним пошёл. Ну, смеху было!
Пал Палыч увидел меня и спросил:
– Ну как?
– Очень смешно, - говорю.
Кто-то сказал Пал Палычу:
– Подумать только: где-то война, а здесь всё своим чередом…
Я пошёл казака искать.
Народу ещё прибавилось. Я не нашёл его сразу. Вдруг слышу, кто-то зовёт меня. Да это же сам казак! Это Мишка, сын дяди Гоши! Я по голосу сразу узнал.
– Это ты?
– говорит.
– Ишь ты какой!
– Я, - говорю, - знаменитый клоун! Сын Горхмаза!
Он говорит:
– А я знаменитый казак! Ты мою шашку видел?
– А это видел?
– говорю.
– Жабо!
– Жабо?
– Вот именно, - говорю, - жабо, а не что-нибудь!