Теперь комсомольско-молодежная делегация возвращается домой. Кому там понадобятся ее познания в английском?..

Задумавшись, Людмила смотрела на высокий потолок пассажирского отсека. Причудливые тени лежали на плотно сдвинутых створках бомболюка. На всех металлических частях бортовой обшивки появились кристаллы инея. Они нарастали с каждым часом, превращая помещение в какое-то подобие спальни Снежной королевы. Холод сковывал дыхание. Но в меховых летных комбинезонах, при надетом под них прямо на тело особом белье с электрическим подогревом тепло сохранялось. Только от слабого тока, проходившего по медной сетке, вшитой в нательную рубаху и кальсоны, покалывало кожу.

Раньше она полагала, что успеет принять участие в битве за Сталинград.

Ведь в городе долго шли позиционные бои, а это — раздолье для метких стрелков. Даже в американских и английских газетах писали о подвигах снайпера Василия Зайцева, ее сверстника, который за три месяца уничтожил 225 фашистов. Однако к концу декабря 1942 года советские войска окружили Шестую армию вермахта под командованием генерал-полковника Паулюса, разгромили итальянские и румынские дивизии, вместе с гитлеровцами осаждавшие крепость на Волге. Немцы пытались пробиться к окруженным, устроили воздушный мост, сбрасывая с самолетов на парашютах контейнеры с продовольствием, боезапасом, вооружением, снаряжением. Только эти припасы чаще попадали в руки к русским, готовившим решительный удар по противнику. Под Сталинградом дело явно близилось к завершению, то есть к полной победе Красной Армии над захватчиками.

Однако пока еще продолжалась оборона Ленинграда.

Про Ленинградский фронт ей много рассказывал Владимир Пчелинцев, который там воевал. Наступление фрицев на город остановили в ноябре 1941 года, но сил, достаточных для того, чтобы сразу отогнать от колыбели пролетарской революции вражескую группу армий «Север» у наших не было. Началась позиционная война, и следовало малыми средствами наносить врагу больший урон. Старший лейтенант утверждал, будто массовое снайперское движение зародилось именно на болотистых равнинах возле рек Нева, Свирь и Волхов, он — один из его основателей и потому получил звание Героя Советского Союза раньше других — в феврале 1942 года.

Никакого желания продолжать службу вместе с Пчелинцевым Людмила не испытывала. Она надеялась вернуться в тот же учебный центр 32-й гвардейской дивизии ВДВ в Московском военном округе и спокойно ожидать передислокации этого воинского соединения на фронт. Когда-то в письме, отправленном сестре Валентине из Одессы, красноармеец Павличенко сгоряча обещала довести свой счет до тысячи убитых немецко-фашистских оккупантов. Провоевав год, поняла, что вряд ли это у нее получится. Каждый меткий выстрел имел свою цену, и она ее платила, безоглядно тратя собственные силы.

Такие мысли медленно кружились у младшего лейтенанта в голове. Под ровный гул моторов она дремала, просыпалась, погружалась в сонное состояние снова, и во сне видела тех, кто с каждым новым поворотом самолетных винтов приближался к ней: добрую свою матушку Елену Трофимовну, любимого сына Ростислава, которого теперь намеревалась перевезти из Удмуртии в Москву, определить в хорошую школу и больше никуда от себя не отпускать.

— Льюдмила, проснись. Вот твой горячий завтрак, — раздался рядом с ней голос Роберта Брауна, механика «Либерейтора». С ним делегаты познакомилась еще до вылета, во время веселой новогодней вечеринки в офицерском клубе авиабазы.

— Спасибо, Боб, — Павличенко улыбнулась и взяла чашку с горячим кофе, которую он протягивал.

Браун минуту назад спустился сюда из кабины пилотов с термосом в руках, чашками и большой тарелкой, наполненной бутербродами с сыром и ветчиной. Он раздал еду, сказал, что до Москвы осталось лететь часа полтора, что радиограмму во Внуково они уже отправили, и там самолет будут встречать их родственники…

Наконец-то она увидела русское поле!

Занесенное снегом и абсолютно ровное, оно простиралось до зубчатой полоски леса, синеющей вдали. С левой его стороны находились какие-то строения, и оттуда к бомбардировщику, остановившемуся на самом краю взлетной полосы, бежали люди. Среди них была и Елена Трофимовна. Мать и дочь крепко обнялись, троекратно поцеловались и долго стояли, прижавшись друг к другу. Слезы радости катились по щекам пожилой женщины.

— Слава Богу, слава Богу, роднуся моя, — бормотала она. — Уезжала на месяц, вернулась через четыре…

В комнате семейного общежития Наркомата обороны сразу стало тесно. Чемоданы пришлось придвинуть к единственной свободной стене и постепенно вынимать из них вещи. Енотовую шубу, большую и громоздкую, все-таки удалось разместить в шкафу. Гладкоствольный армейский дробовик «Winchester М1897 Trench Gun», подаренный снайперу рабочими канадского оружейного завода в городе Торонто, они повесили на гвоздь, вбитый в стенку шкафа. Зато на столе, на фарфоровых тарелках, тоже подаренных, отлично смотрелась еда из походного пайка английского офицера, которым снабдили русских на военной авиабазе под Глазго: сыр, ветчина, рыбные консервы, шоколад, печенье. К этому натюрморту Люда прибавила бутылку шотландского виски «Белая лошадь». Она уже забыла, кто и когда вручил ей стеклянную емкость с желтой этикеткой.

Разговор затянулся до глубокой ночи.

Елена Трофимовна слушала рассказы дочери и многому удивлялась. Людмила старалась говорить о самом главном: американцы и англичане встречали их сердечно, на митингах всегда аплодировали и охотно сдавали деньги в фонд помощи Красной Армии, Всемирная студенческая ассамблея прошла организованно и приняла антифашистский «Славянский меморандум», семья президента США Франклина Делано Рузвельта очень богатая и владеет имением в три квадратных километра, а знаменитый артист Чарли Чаплин похож на своего киногероя. Он — простой и добрый человек.