Святогор скользнул взглядом по сторонам. — Смотри под ноги. Лёд здесь не наш. Не талый.

Марья опустила луч. На стальных плитах лежал налет мутно-синей измороси, похожей на застывшую плесень. Навь не таяла от света. Она пила его тепло. Дыхание вырывалось изо рта рваными серыми хлопьями.

— Святогор... — она зубом на зуб не попадала от стужи. — Он живой. Холод этот. Он тянется.

— Тянется, — согласился Ловчий.

Он расстегнул верхнюю пуговицу кафтана. Под одеждой, в районе солнечного сплетения, медленно разгоралось багровое свечение. Жива — кузнечный жар Громовых. Воздух вокруг Святогора задрожал, как над раскаленной печью. Марья невольно сделала шаг ближе к нему, спасаясь от навалившейся мертвой Стыни.

Они двинулись вглубь прохода. Огромные станки по бокам походили на замершие скелеты чудовищ. Луч прожектора выхватил одну из шестерен прокатного стана.

— Постой, — прошептала девчонка. — Смазка на валу. Она не замерзла. Она свернулась.

В желтом свете было видно, что солидол кристаллизовался игольчатыми наростами. Металл под ним потемнел, покрывшись глубокими язвами.

— Умная девка, — Ловчий мазнул взглядом по изуродованному валу. — Навь не просто морозит. Она гноит железо. Превращает сталь в труху. Пошли дальше. Котельная в самом конце.

Они прошли еще полсотни шагов, когда луч уперся в кирпичную колонну. У ее основания сидел человек в шинели тульского ополчения. В руках он сжимал паровой карабин, ствол которого был намертво забит синим льдом.

Святогор носком сапога качнул плечо бойца. Тот завалился набок с деревянным стуком. Лицо мертвеца было серым и лишенным влаги — Навь выпила из него всю воду, оставив сморщенную маску. Глазные впадины заросли кристаллами.

— Готов, — коротко бросил Святогор. — Паропроводы замерзли на первом же десятке шагов, клапаны заклинило. Без тепла они здесь просто мишени.

В этот момент где-то впереди раздался тяжелый, протяжный скрежет. Металл закричал — громко, с визгом, от которого заложило уши.

— Свет вперед! — скомандовал Ловчий, вскидывая ручницу.

Марья рванула прожектор в сторону звука. На высоте третьего яруса, на ржавых рельсах зашевелилась мостовая тележка крана. Огромный стальной крюк на толстой цепи медленно пополз вниз.

— Там ведь никого нет... — прошептала Марья.

— Нави экипаж не нужен. Она сама как пар. Оживляет то, что должно лежать мертвым.

Крюк с грохотом рухнул на плиты в трех шагах от них. И из темноты раздался сухой, свистящий выдох. Словно заработали проржавевшие меха.

Тум... Хррр... Тум...

Ритм был тяжелым. Так бьется сердце, которое заставили ходить на поршнях. На медном браслете Святогора тревожно замигал красный диод.

— Приехали, — тихо произнес Ловчий. — Держи свет ровно, девка. Сейчас начнется кузня.

Из тумана показалась фигура. Навь скрутила воедино плоть заводского мастера и тяжелую чугунную раму автоматического молота. Тварь двигалась на трех стальных опорах-штуцерах. Вместо головы торчал медный кожух редуктора, а в груди, за решеткой сломанных ребер, пульсировал синий нарост ледяного нарыва — сердце Стыни.

Тварь взревела. Из открытых патрубков на ее плечах вырвались струи ядовитого газа.

— Держи свет! — рявкнул Святогор.

Марья вцепилась в латунные рукояти прожектора. Ее трясло, но луч оставался неподвижным, выжигая глаза-линзы на чугунной морде.

Грянул выстрел. Ударная волна разорвала туман. Тяжелая свинцовая пуля с треском вошла в ледяное сердце. Раздался пронзительный звон. Тварь покачнулась, но синий нарост в ее груди мгновенно затянулся новым льдом, поглотив серебро.

— Мало... — выдохнул Святогор, переламывая стволы. Горячая гильза отскочила от бетона.

Тварь рванулась вперед. Огромная лапа-поршень с шипением рассекла воздух. Ловчий ушел перекатом влево, но удар пришелся по станине токарного станка. Многотонную махину смяло и отбросило в сторону. Осколки чугуна веером брызнули по цеху. Один из них распорол плечо Святогора. Ловчий глухо рыкнул. Его Жива вспыхнула ярче, затягивая порез багровой дымкой.

Редуктор монстра бешено вращался. Тварь развернулась к Марье — прожектор слепил ее.

— Медный маховик на трубе над тобой! — заорал Святогор, бросаясь наперерез твари. — Сбей лед и крути!

Марья оглянулась. Прямо над ней из стены торчал огромный вентиль обводного коллектора, намертво заросший синей коркой. Тварь сделала шаг, пол под ее стальными опорами лопнул.

Марья бросила прожектор. Схватив из сумки тяжелый разводной ключ, она с отчаянием ударила по замерзшему маховику. Синий лед разлетелся стеклянными брызгами.

Она навалилась всем телом на ледяное железо. Рукавицы затрещали. Маховик поддался на четверть оборота, затем еще. В недрах стены утробно зарычало.