Люсиль (читает). "Не знаю, долго ль мне еще терпеть страданье И чем судьба мне за него воздаст, Но знаю я одно, прелестное созданье, Что вечно будет вас любить Эраст". Казалось, что клялись вы искренне вполне; И сердце и письмо - солгали оба мне... (Разрывает записку.)

Гро-Рене (Эрасту). Подбавьте.

Эраст. Вот еще. Порву без проволочки.

Маринетта (к Люсиль). Ну, хорошенько же!

Люсиль. Не пощажу ни строчки.

Гро-Рене (Эрасту). Не уступайте ей.

Маринетта (к Люсиль). Держитесь до конца.

Люсиль. Вот остальные.

Эраст. Все, благодарю творца. Пускай умру, коль вновь узнаю ваши чары!

Люсиль. Коль слово не сдержу, я жду небесной кары!

Эраст. Прощайте ж!

Люсиль. Навсегда!

Маринетта (к Люсиль). Отлично! Молодцом!

Гро-Рене (Эрасту). Вы торжествуете.

Маринетта (к Люеиль). Все кончено, пойдем.

Гро-Рене (Эрасту). Уйдемте же от них - теперь вы с ней в расчете.

Маринетта (к Люсиль). Чего же ждете вы?

Гро-Рене (Эрасту). Чего еще вы ждете?

Эраст. Увы, Люсиль, Люсиль! Еще когда-нибудь О сердце преданном придется вам вздохнуть.

Люсиль. Эраст, Эраст! Таких "сердец довольно всюду; Чтоб ваше заменить, искать не долго буду.

Эраст. Как ни ищите вы, на жизненном пути Вам более любви подобной не найти. Не с тем я говорю, чтоб обо мне жалели, Безумцем был бы я, стремясь к подобной цели, Неумолимы вы к слезам моим, к словам. Решили вы порвать - я повинуюсь вам. Но никогда, никто - что б вам ни говорили Не будет так любить, так обожать Люсили.

Люсиль. Но если любим мы, должны мы быть добрей И не спешить судить и обвинять людей.

Эраст. Нет, если любим мы, в отчаянье ревнивом Мы можем страстным быть охвачены порывом. Но если любим мы, разлука нам страшней, Чем даже смерть сама, а вы стремитесь к ней.

Люсиль. Но ревность все ж должна не забывать почтенья.

Эраст. К вине из-за любви должно быть снисхожденье.

Люсиль. Нет, истинная страсть, как видно, вам чужда.

Эраст. Нет, не любили вы Эраста никогда.

Люсиль. Увы! До этого вам очень мало дела. Быть может, я на жизнь иначе бы глядела, Когда б действительность... Но что тут толковать? Я мыслей вам своих не вправе открывать.

Эраст. Но почему?

Люсиль. Затем, что это неуместно. Мы порываем ведь, как вам уже известно.

Эраст. Мы порываем?

Люсиль. Да! У вас сомненье есть?

Эраст. Приятно это вам, как радостная весть?

Люсиль. Мне? Так же как и вам.

Эраст. Как мне?

Люсиль. Да, без сомненья. Не мне ж выказывать пристало сожаленье.

Эраст. Но вы, жестокая, сказали мне "прости".

Люсиль. Я? Я? Да на разрыв спешили вы пойти!

Эраст. Но этим радость лишь хотел я вам доставить.

Люсиль. Нет, самому себе. К чему теперь лукавить?

Эраст. А если б сердце вновь рвалось в свою тюрьму, Как высшей милости, моля простить ему?

Люсиль. Не надо умолять - боюсь я этой просьбы, Чтоб слишком вам легко прощенье не далось бы.

Эраст. Достаточно легко его нельзя мне дать, Как скоро б ни было... О, я не в силах ждать! Молю смиренно вас! Подобной страсти сила, Подобная любовь бессмертье заслужила. Что вы ответите на стон сердечный мой?

Люсиль. Что?.. Можете меня вы проводить домой. Эраст и Люсиль уходят.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Гро-Рене, Маринетта.

Маринетта. Как бесхарактерна!

Гро-Рене. О, как безвольны оба!

Маринетта. Краснею за нее.

Гро-Рене. Меня задушит злоба. Ты не воображай, что я такой простак!

Маринетта. Не вздумай только ты, что и поддамся так!

Гро-Рене. Да сунься-ка ко мне поближе, попытай-ка!

Маринетта. Ты спутал, милый мой, я - не моя хозяйка. Смотрите на него - подумаешь, небось, Красавец! Так хорош, что лучше не нашлось! Мне чувствовать любовь вот к этой глупой роже? Мне бегать за тобой? Ну нет! Себе дороже! Такие не для вас.

Гро-Рене. Ах, вот как! Ну, постой! Теперь уж разговор пойдет у нас простой. На, вот тебе твой бант и ленточки обратно. Прикосновенье их и то мне неприятно.

Маринетта. Тебе презрением я также отплачу И от тебя беречь подарков не хочу. Подарки тоже!.. На, бери. Булавок пачка.

Гро-Рене. А вот тебе твой нож. Подумаешь, подачка! Уверен, что тебе он стоил два гроша.

Маринетта. Вот ножницы и цепь. Куда как хороша!

Гро-Рене. На, получай еще, кусок вчерашний сыра. Не сохраню его за все богатства мира. Похлебки, жаль, твоей вернуть я не могу.