– Кто?

– Великий Архитектор. Он создал наш город, руководствуясь убогостью своего мышления. Мы не можем покинуть его, мы привязаны к месту. Каждое новое рождение обрекает душу влачить жизнь здесь, хоть существуют и иные миры. Господин Клайд, наш город, по сути, есть тюрьма. Одна большая бетонная клетка. А Док понял это.

– Погодите, что означает слово «душа»? И как можно рождаться несколько раз? И зачем это Великому Архитектору?

– Поверьте на слово, что так оно и есть.

Пост-Мэн замолчал, собираясь с мыслями, и, секунды спустя, продолжил:

– А теперь, господин Клайд, не перебивайте. Я расскажу то, ради чего вы сюда пришли. Итак, с чего все началось? Что было в начале? Всего Док не мог знать. Откуда появилось поселение, истоки загадочных событий, приведших к изоляции – все существовало в его сознании на уровне предположений. Да, он понимал, были дороги, проложенные из Ангедонополиса в разных направлениях: на север и юг, на запад и восток, но в один день пропал мир за стенами города. Неужели воля одного человека, Великого Архитектора, могла сотворить такое? Док поведал одну историю. Путана, отказавшаяся делать аборт, не смотря на требования сутенера, попала в тюрьму. Мне этот сюжетный фортель кажется надуманным. Но да ладно. Женщина родила в заключении. Охранник, не без помощи выше стоящего руководства, уговорил ее оставить ребенка в тюрьме в обмен на свободу. Та согласилась. Дитя не знало матери, но кроме, что еще печальнее, не знало и свободы. Да, сын той женщины вырос, но не пожелал уйти из тюрьмы. Ему нравилось замкнутое пространство. Появлялись люди, они рассказывали ему о свободе, о мире, что за колючей оградой, но он не верил им. Дитя тюрьмы осталось безразличным к их разговорам. Оно решило: «Меня обманывают, за пределами ворот дует неприятный ветер, гудят машины, снуют люди, раздается какофония звуков – все это иллюзия». Ему легче было жить с этой мыслью. Он так и не решился сделать шаг на встречу свободе. Лучшая жизнь – тюрьма. Так и умер. Я подозреваю, своим отрицанием окружающего мира дитя тюрьмы погубило горожан. Однажды они увидели неприступные стены, окольцевавшие Ангедонополис. Как это у него вышло? Не ведаю. Но появился город-тюрьма. Жителями завладела паника, но благодаря мудрости мэра, удалось избежать хаоса. Я уверен, в одном, что градоначальник – это реинкарнация дитя тюрьмы, и теперь оно продолжает жить здесь в образе Великого Архитектора, пресекая попытки к творчеству, заглушая фантазию, топча мечту об ином мире, что за пределом Ангедонополиса. Борьба с историей, выкорчевывание сновидений, измышление ложных ориентиров, наконец, смертельные эксперименты, что иногда он устраивает над горожанами – все для тюрьмы. Великий Архитектор ищет преданных его делу. Он внимательно вглядывается в душу каждого, ибо знает: должно гнездиться в человеке дитя тюрьмы. Эдакое самовлюбленное эго, знающее лишь цену себе и презирающее все вокруг. А кто сумел оказать сопротивление, того Великий Архитектор убивает. И так каждое новое перерождение.

Пост-Мэн закончил рассказ.

Речь Пост-Мэна показалось Элу излишне пафосной и назидательной. Он несколько минут сидел молча, переваривая услышанное. Казалось, мозг набух от информации как губка. В голове все смешалось.

– Хорошо, допустим, Дока и Сэма убили, ибо они не пожелали служить Великому Архитектору, – произнес Эл. – А сущность?

– Док говорил, что кто-то пытается пробиться к нам из иного мира, спасти, но я не верю в спасение. Мы сами должны разорвать бесконечную цепь перерождений.

Эл погряз в информации.

Он пришел домой и, размышляя, лег на диван. Ему казалось, сведения рухнули на плечи мертвым грузом. «Ну, раскрылась интрига. Город – тюрьма, Великий Архитектор – садист, другим словом не назовешь его, безысходность перерождений – судьба горожан, – подвел итоги Эл, – нужно покидать Ангедонополис. Ясно. Но как?»

Он постарался не думать, прислушиваясь к тишине, на секунду задержал дыхание и… И куски головоломки сами встали на место. «Дока нашли убитым в канализации. Неужели он нашел выход, но не успел покинуть города?» – обрадовался Эл.

Он вскочил с постели и, вырвав лист из блокнота, вспомнил новостной репортаж, в котором сообщалось о смерти Дока. Там говорили адрес. И вот ручка коснулась бумаги и будто сама начертила его.

Эл, успокоившись наконец, лег на диван, расслабился и уснул. Морок грез закружил его, опять приходила Патриция. В мире видений Эл смотрел на нее, и видел, как она, не спеша, растворяется в сумраке, и остается только лицо, бледное и изящное, глаза чуть раскосы, нежная улыбка. Вот лицо оказывается ближе, Эл ощущает его тепло, он словно погружается в источник с живительной влагой, тело забывает об усталости, и в городе действительно что-то меняется. Эмоции захлестывают, они спорят друг с другом, стучаться в душу. Эла затягивает в калейдоскоп немыслимых событий. Он парит в зыбком тумане. Лицо Патриции покоится в его ладонях, как пчела в ароматном цветке. Странные и немыслимые ощущения, и прекратить это Эл не желает. Он отдается полностью свету струящемуся вокруг. Эл растворяется в Патриции, чувствует что-то чуждое, но не враждебное. Страх, возникший в первое мгновение, исчезает. Багровый цвет отступает. Он бессилен перед надвигающимся концом. «Концом чего?» – слабая попытка задать вопрос остается незамеченной. Патриция молчит. Эл умер. Он больше никогда не родиться в этом городе. Все кончено. Навечно. Свершилось.

Конец ознакомительного фрагмента.