Не то чтобы он любил хвастаться, нет. Просто благодаря таланту рассказчика и обширным знаниям он обязательно становился центром любой компании, приковывал всеобщее внимание и держал его часами.

Я не был знаком с людьми, официально признанными энциклопедистами. Но за семнадцать лет наших непрерывных встреч я ни разу не слышал от него слова «не знаю», о какой бы области жизни ни заходила речь. [1] Кроме английского, французского и немецкого, он знал древнегреческий и латынь. Огромные тома энциклопедий на разных языках заполняли стеллажи его домашней библиотеки.

Но особенно страстно изучал он Шекспира. Он его боготворил, читал в факсимильных изданиях и имел свой взгляд на все перипетии жизни и творчества великого драматурга.

Но одним изучением Шекспира Виксаныч не ограничивался. Едва заслышав, что какой-то театр в Союзе собирается ставить пьесу Шекспира, Учитель бросал все и мчался в незнакомый город, в незнакомый театр и добивался того, что постановку поручали ему. Однако, надо сказать, часто такие поездки заканчивались разочарованием. Чиновники от культуры не разделяли любви Виксаныча к Шекспиру. Бывали случаи, когда спектакли запрещались накануне премьеры. Иногда «интеллектуалы» вычеркивали из планов пьесы английского драматурга, не доводя до репетиций…

Учитель на некоторое время оседал в этом театре, работал с пьесами местных авторов, впадал в тоску и втайне ото всех попивал. Выпить он мог много. Один актер как-то ска зал мне: «Перепить Виксаныча нельзя, как нельзя увидеть его пьяным». Это, скорее всего, фронтовая закалка. Когда этот период продолжался особенно долго и нудно, Виксаныч начинал пробивать идею об устройстве местного театрального училища. Это было вторым его увлечением. Преподавателем он был от Бога, и общение со студентами скрашивало его разлуку с любимым драматургом. Но едва только какой-нибудь театр вносил в план пьесу Шекспира… Быстрые сборы, недолгие проводы – и в путь.

Таким вот образом в 1970 году прошлого века прибыл Виксаныч в Пензу. В плане местного театра стоял «Макбет», которого местный чиновник спустя пару месяцев благополучно запретил. Идеей создания театрального вуза чиновник тоже не проникся. Однако в этом году в местном художественном училище открывали отделение театральных художников.

Одно из старейших в стране, Пензенское художественное училище славилось своими традициями, среди которых были и некоторые вольности: малолеток вроде меня принимали в группы не более трех-четырех человек, остальные десять-пятнадцать студентов были людьми взрослыми. Эти традиции и привлекали в Пензу молодых художников со всего Союза.

Виксаныч с радостью принял приглашение преподавать у нас на театральном отделении. Правда, признаюсь, Виксанычем назвали его не мы.

Целый год мы звали Учителя Виктором Александровичем, пока в Москве, в одной компании, симпатичная студентка-актриса, слушая наши восторженные рассказы о нем, не поинтересовалась:

– Давыдов, Давыдов… Вы случайно не о Виксаныче говорите?

Еще мы узнали от нее, что у Виксаныча есть жена Санстинна – Александра Константиновна Шкаропат. И что она работает главным режиссером Большого кукольного театра в Ярославле. Много нового мы узнали в тот вечер и о самом Учителе. Вслед за нами уже студентка-актриса с не меньшим восторгом принялась рассказывать о нем. Среди его учеников, кроме актеров и художников, есть и режиссеры. Сегодня в кабинетах некоторых главных режиссеров театров висят фотопортреты Учителя. На фотографиях он в форме русского морского офицера 19 века. Ему очень идет эта форма. Он снимался в моем фильме «Странник» в роли старшего офицера Завадовского – сподвижника Беллинсгаузена и Лазарева в открытии Антарктиды. Я специально дописал эту роль для него, и теперь Виксаныч всегда со мной.

Художественный фильм «Странник». Исполнитель роли Завадовского – В. А. Давыдов. Кадр из фильма. 1987 г.

Он не успел сняться в двух эпизодах и озвучить свою роль. Эти кадры мы должны были снимать среди настоящих айсбергов в море Баффина, близ Гренландии.

Впервые за многие годы Виксанычу предстояло выехать за границу. Но для оформления выезда в то время требовалась медицинская справка. А для ее получения необходимо было обойти почти всех врачей.

В Ярославле, куда к тому времени Виксаныч вновь вернулся, он знал практически всех медиков.

Многие были его друзьями и приятелями по совместным застольям и похождениям. Их профессиональных качеств он не знал совершенно, потому что чувствовал себя абсолютно здоровым. Собрав свежие анекдоты, он отправился к ним за справкой, надеясь обернуться за один день. Онколог вынес ему смертный приговор…

Повторюсь: мне нет нужды рассказывать о жизни Виксаныча, его рассказы сделают это лучше и полнее. Я же расскажу здесь, что случилось с ним после смерти. Да, да, такой уж это человек! Его рассказы и рассказы о нем продолжаются и сегодня. Тогда же, в день его похорон, нам, его ученикам, собравшимся в Ярославле со всей страны, пришлось заняться его документами. И мы вдруг обнаружили, что в разных документах стоят разные даты рождения. От 1909-го до 1929-го. Как нам объяснила Санстинна, он периодически, начиная с послевоенных времен, «терял» документы и, восстанавливая их, убавлял себе возраст, чтобы «не выгнали на пенсию».

Художественный фильм «Странник». Шлюп «Восток». 1987 г.

– Доубавлял до того, – сетовала супруга, – что по паспорту стал моложе меня на четыре года. Доказывал мне, что так оно и есть на самом деле, но иногда забывался. Если начинали спорить о каком-нибудь актере или спектакле, он приводил такой довод: «Ты мне будешь говорить! Я сам был на этом спектакле! Я видел все собственными глазами!» И мне было крыть нечем, потому что я тогда еще не родилась…