Понимающе кивнув, Лера попросила:

– А расскажи, как ты вообще? Как жил всё это время, чем занимался?

И он рассказал – но коротко, не вдаваясь в подробности. Умолчал о смерти отца, потому что каким-то шестым чувством понимал: она расстроится. Лишь мельком упомянул о стажировке в Австрии – потому что побоялся, как бы это не прозвучало хвастовством. А потом осторожно спросил, что случилось с её глазами. И рассказывала уже она. Спокойно, даже сухо… но он почувствовал, через какой ужас она прошла, и какую боль причиняла ей одна лишь мысль о том, что операция может оказаться бесполезной.

– Ну, мало ли что сказал Торопов, – постарался приободрить её Костя. – Организм – очень сложная система. Есть случаи, когда врачи не давали пациенту ни единого шанса, а зрение всё-таки возвращалось. Не вешай нос раньше времени.

Лишь когда в двери показалась медсестра, нёсшая перед собой лоток со шприцем, Радонев понял, что засиделся.

– Тебе нужно отдыхать, – сказал он, поднимаясь. – Я завтра зайду, хорошо?

– Буду ждать! – улыбнулась Лера. И озадаченно сморщила лоб: – Но подожди, завтра же суббота! Разве у тебя рабочий день?

Он хотел было признаться, что и сегодня – не на работе. Что приехал специально, как только узнал, что она здесь. Но не решился. И вместо этого сказал:

– Ничего, я тут рядом живу. И, Лера… можно позвонить тебе вечером?

– А у меня же нет телефона… – смущенно ответила она. – Мы все деньги на операцию откладывали. Но теперь, может быть, родители купят. Они обещали приехать в выходные, вещи привезти.

«Сейчас же принесу ей мобильник», – решил Радонев.

Простившись с Лерой, он вышел из палаты. Спустился на первый этаж, скинул халат и тенниски. И, застегивая молнию на туфлях, попросил охранника:

– Дружище, я вещи у тебя оставлю? Бардак в этой клинике, ключ от шкафчика найти не могут. А мне обедать пора. Ты через часок туже тут будешь?

Тот оторвал взгляд от кроссворда.

– Я до вечера… – начал он, принимая пакет. Но вдруг его лицо стало непроницаемо-каменным. Вскочив, он вытянулся во фрунт и уставился на что-то за спиной Радонева. И тот, обернувшись, увидел: в клинику вошли двое – высокий крепкий мужчина в строгом черном костюме, и молодая дамочка в огромных черных очках. Ее светлые волосы, забранные в высоко сидящий конский хвост, были перевязаны ярко-алой лентой, из-под джинсового сарафана виднелась футболка с котятами – и это выглядело странновато, по-детски. И, судя по тому, как она держала голову, как цеплялась за руку спутника, незнакомка была слепой. «Это же Майя Серебрянская! – осенило Костю, и он вспомнил разговор с Тороповым. – Значит, наблюдается здесь. Или пришла к кому-то?» Он взглянул на неё с любопытством, но цепкий, холодный взгляд мужчины остановил его, ощупал, будто сканируя. Радоневу это не понравилось, но он всё же отвёл глаза.

И, уже уходя, с удивлением услышал, как мужчина в черном спросил охранника:

– В какой палате Валерия Краузе?

Прижимая к сгибу локтя ватный шарик, мокрый от спирта, Лера послушно массировала место укола. Ранку чуть пощипывало.

– После обеда капельницу поставлю, – сказала медсестра. – Отдыхайте.

Она коснулась Лерина плеча – ободряюще, почти по-дружески. Что-то звякнуло, и шаги медсестры прошили палату. Мягко закрылась дверь. И откуда-то сверху вновь опустилась тишина: плотная и тяжёлая, как прорезиненная ткань.

Казалось, в ней нет ничего живого. Лишь темнота, упругость кровати, и холодное атласное покрывало под обнажёнными руками. Это тёмное безмолвие отрезало её от мира – того, в котором есть не только голоса, но и лица людей, а еще свет и цвет, формы и размеры. Но сейчас изоляция не угнетала. Неожиданная встреча с Костей, тепло и робкая радость, наполнившие душу – всё это не оставляло пространства для горьких мыслей.

«Надо же, как бывает, – думала Лера, – пятнадцать лет не виделись, а он узнал меня, пришёл поддержать. Так приятно! Интересно, каким он стал? Голос у него совсем низкий, мужской уже… И руки большие, уверенные».

Она вздрогнула от стука в дверь, вскинулась обнадёжено: может, это снова он? Вернулся, забыл что-нибудь? Но в палату вошли двое, и мелодичный женский голос вежливо начал:

– Добрый день, а мы к Валерии…

– Май, она здесь одна, – оборвал мужчина. – Здрасьте, Валерия, к вам Майя Серебрянская, скрипачка. А я Олег. Телохранитель. Не помешали?

Ничего себе! Легендарная скрипачка – в её палате?! Лера торопливо спустила ноги на пол.

– Мы познакомиться, а лучше – подружиться! – доброжелательно сказала Майя.

Лера робко улыбнулась:

– Я очень рада! Проходите, пожалуйста.

Она села ровно и вытянула шею, прислушиваясь. Не понимая, что делать дальше, нервно сжала складки атласного покрывала.

Мягко, почти бесшумно, Олег прошел мимо Леры, каблучки Майи вторили его шагам. Воздух шевельнулся, и запах духов разлился по палате – что-то цветочное, шаловливо-летнее, с невесомой морской ноткой. Вдохнув этот игривый, беззаботный аромат, Лера вдруг расслабилась. Привычное недоверие к чужакам сменилось любопытством.