К счастью, Берг вовремя вспомнил, что теперь это его имя.

Он посмотрел в щель между перилами и увидел задранное ввысь лицо водоноса; оно сморщилось больше обычного и имело самый униженный вид. Ален чуть не рассмеялся, но лишь сдержанно фыркнул.

– Что тебе нужно… Шамиль?

– Помоги, пожалуйста, мне донести ведро до умывальни.

– Я не должен этим заниматься, – подумав, заметил Ален. В памятке не было ни слова о содействии обслуживающему персоналу в отправлении его служебных обязанностей.

– Все так говорят, – горько сказал старик и вздохнул так оглушительно, что по пролету заметалось эхо. С кряхтением он стал взбираться по ступеням, медленно переставляя ноги.

При виде этой картины что-то чужеродное возникло в сознании Берга, какая-то смутная картинка-образ – группа людей, волочащих вверх нечто громоздкое и угловатое. Оно мелодично позвякивает при тряске и норовит выскользнуть из потных ладоней, а люди, подбадривая себя такими же звуками, как Шамиль, мелкими шагами тащат предмет вверх. Ален почти реально почувствовал боль в суставах и страх выпустить свою часть ноши.

Он и сам не понял, в какой момент, перепрыгивая через ступеньку, спустился и перехватил у старика ручку ведра.

– Спасибо, сынок, – с неподдельным удивлением пробормотал Шамиль.

– Все равно мне нужно умыться, – пояснил Ален.

На верхней площадке он постоял, дожидаясь старика, затем пошел вслед за ним. В этой части коридора имелась только одна дверь, а за ней – почти такая же комната, как и отведенная Бергу, только вместо паркета пол составляли каменные плитки. Неопрятные влажные потеки лезли под ноги, принуждая выбирать место, куда поставить подошву.

– Видишь чан? – воодушевленный подмогой, спросил Шамиль.

Держась свободной рукой за ржавый поручень, Ален вскарабкался по узким ступеням, вплавленным в бок огромной бочки. Он не мог представить себе старика, проделывающего этот опасный путь. Поток воды из перевернутого ведра загрохотал где-то в самой глубине чана – тот, похоже, был почти пуст.

– Редко добираешься сюда? – поинтересовался кадет.

– Высоко. Да и живет тут только несколько человек, все молодежь. Полить тебе на полотенце? – Он повернул рычаг и пустил на подставленную Бергом тряпку хилую струйку влаги. – Раньше, бывало, полная Обитель народу была, не то что сейчас. А кадеты, как постарше становятся да осмотрятся, все пониже переезжают, комнат много пустых.

– Что же случилось, мистер?

Ален протер лицо и вопросительно повернулся к старику.

– Сойдет, – сказал тот и вдогонку удалил последнее пятнышко из-под носа новорожденного. – Спасибо, что помог старику. – Шамиль подхватил ведро и засеменил прочь.

– Эй, постой-ка. – Берг догнал его и простроился сбоку. – Почему людей в Обители стало меньше?

– Я ошибся, – сухо пробормотал водонос. – Я уже старый, вижу плохо. Вот и мерещатся всякие глупости. Ты лучше сходи в лекторий, расписание узнай.

Он оттолкнул Берга сухим, но неожиданно жилистым и сильным локтем и проскочил мимо него на лестницу, оставив юного кадета в полном недоумении и растерянности. Старик уже успел сбежать на целый пролет, когда Ален очнулся и подал голос:

– Сколько персонала в Обители?

Ведро вдруг выпало из старческой руки и покатилось по ступеням, производя унылый грохот. Не оглядываясь, Шамиль с приглушенными ругательствами побежал вслед за ним, странно пригнув голову и успевая мелко и как-то судорожно оглядываться по сторонам, хотя справа от него была стена, а слева – перила.

“Хороший я придумал вопрос”, – гордо подумал Берг и направился в свою комнату, чтобы забросить в шкаф заметно посиневшее полотенце. Он и в самом собирался посетить лекторий – не торчать же в безвестности, среди полной тишины Обители. Куда, в самом деле, подевалась целая толпа кадетов, среди которых был и проклятый Макс? Обида и злость вновь овладели Бергом, когда он вспомнил оба случая свирепого натиска со стороны летуна – и на трибуне, и в Обители. Мышцы сами собой напряглись и потеплели, а пальцы рук сжались в кулаки. “Ну, ты у меня припомнишь!” – сумбурно и беспредметно подумал он, заметно утешаясь другим воспоминанием – о закаченных глазах валящегося на мостовую врага и спасении Бранчика.

Второй этаж здания полнился далекими шумами – вероятно, некоторые кадеты собрались вместе и предавались отдыху. Из умывальни выскочил обнаженный по пояс парень с посиневшими запястьями, крылья которого влажно волочились по полу, оставляя за собой блестящие полоски.

– Ага! – непонятно вскричал он и пощупал Алена, будто сомневался в его существовании. – Ну, будем знакомы. Я Герман, а ты Фриц, кажется?

– Угу.

– Что же ты не дал ему сдачи? Вон как напал на тебя, а ты и скорчился, будто и не кадет вовсе.