Шрифт:
– Правильно… быстро схватываете. А теперь сосредоточились, продолжаем, уже скоро. Его «уже скоро» напрягло меня ещё больше, и, уже ничего не соображая, я замер в ожидании.
Предрассветная мгла сгустилась над нами, бледная луна освещала место действия, кроты в молчаливом танце сиртаки, деревья и кусты хаотично отбросили тени в разные стороны, ветер стих, электросчетчик стал крутиться медленнее, колокол на кафедральном соборе отбил один раз. Все ждали, нервы напряглись до предела, и эта струна готова была лопнуть. Время остановилось.
Раздался страшный гром, и молния расколола безоблачное небо. Я взглянул на кротов, они стояли молча, опустив головы, и казалось, что они молятся про себя каким-то своим подземным богам, уходя мыслями глубоко, глубоко к центру земли.
И вдруг я увидел, что прибор, вокруг которого они молились, медленно начал погружаться в землю и, в конце концов, полностью исчез из вида. Прикинув убытки, я все-таки выдержал это испытание и решил во что бы то ни стало дождаться развязки.
Кроты, не размыкая круг, пятясь, окружили следующий прибор, и все началось сначала. Но когда молния снова разверзла небеса и собаки в поселке разом завыли на мертвенно-бледную луну, я не выдержал.
– Бр-ы-ы-ы-сь! – раздался мой вопль, как всегда, из глубины души и от чистого сердца, не несущий в себе ничего личного, но не предвещающий кротам ничего хорошего. На мгновение воцарилась мертвая тишина. Собаки смолкли, погасли фонарные столбы, редкая птица застыла в полете, отключили горячую и холодную воду, на 7,5% повысили коммуналку, пропала сеть – от 2G до 4G, пыль – и та застыла в воздухе, струя воды из распрыскивателя в саду замерла неподвижно.
Кроты бросились врассыпную. Я же успел в последний момент схватить рукой прибор, который уже начал погружаться, и выдернуть руку из мгновенно схлопнувшейся земли. Я стоял, пораженный увиденным, и смотрел на свою чудом спасшуюся руку и на прибор в ней.
Прошло время.
Белье, развешенное на веревке на соседнем участке, плавно и нехотя колыхнулось, потек кран с холодной водой (надо бы как-нибудь отремонтировать), звякнул мобильник… Мир вокруг потихоньку восстанавливался. И только собак я не слышал после этой ночи ещё где-то с неделю.
Я проснулся уже за полдень. Солнце окутало мир своим радостным и жизнеутверждающим светом. Настроение было прекрасное; в руке я держал, прижав к уху, спасенный отпугиватель. Я слушал и упивался звуками, исходящими из него. Мне слышалась симфония победы человека над природой. Звуки были не постоянные, а через какие-то промежутки времени.
«Наверное, передают только припевы и пропускают куплеты», – подумал я и, сказав себе: «И все-таки…», – нежно взглянув еще раз на прибор, снова забылся в радостном сне.
Грустно и молчаливо они ползли друг за другом. Вся семья. Первым Па, последним плелся маленький Лу. Они покидали обжитое место. Что их ждет впереди?
– Па, а почему мы уходим, почему мы не можем жить рядом с людьми? – спросил Лу.
Па обернулся, с любовью и печалью посмотрел он на маленького Лу.
– Не отставай, впереди ещё долгий и трудный путь, – только и сказал Па.
Они затерялись где-то на равнинных просторах нашего дачного поселка. Дальнейшая судьба их мне… неизвестна.
Вот только с тех самых пор каждое полнолуние выхожу я на рассвете в огород в надежде увидеть хоть один холмик.
Душа одинокого дачника просит… симбиоза!!!
Часть 3.
Прошло время.
Итак: Они затерялись где-то на равнинных просторах нашего дачного поселка. Дальнейшая судьба их мне … неизвестна.
Так думал я, иногда вспоминая Лу, шамана и звон колокола кафедрального собора и, конечно же, молнии раскалывающие небо пополам. Но в жизни как всегда все и сложнее и проще. Дело оказалось в том, что дачные участки блоками по 4 участка отделяются друг от друга, где грунтовыми, а где и асфальтовыми проездами.
Первая же попытка Па перебежать такую дорогу чуть не закончилась печально: он в последний момент успел увернуться от колеса грузового автомобиля, а что уж говорить о беременной жене и детях? Дороги эти ремонтировали столько лет, сколько я себя помню, и наслоения гравия или асфальта давно ушли глубоко в землю.
– Ребята, всем остановиться. Лу как брел в задумчивости, так и очнулся только когда налетел на кого-то из членов семьи ползущего впереди. Судьба поставила их в тупик: из нашего блока участков соседка моя развела кошек, которых теперь на эти участках было и не сосчитать, а двое других соседей включая и меня, вдоль своих заборов воткнули отпугиватели кротов. Правда, был еще с краю один тихий участок погорельцев, куда не ездили машины. Но и владельцы тоже не ездили, и поэтому земля не перекапывалась и не удобрялась. Па знал, что пропитаться на таком участке будет невозможно: червей-то почти нет.
Семья собралась вокруг шамана и молча, глядела на его хвостик с сединой. Тот молчал, загадочно смотря на небо. Он даже для чего-то поднял лапку, чтобы определить с какой стороны дует ветер, совсем не подумав, что ветра в норе нет.
– Проще простого – вдруг сказал Лу с трудом протиснувшийся вперед. – Под дорогами дачники проложили трубы, вот по ним и проползем.
Каждый дачник надеялся, что вода от таяния весной снега и от летних дождей, а то и ливней потечет к соседу. Именно поэтому труб было много, а толку от них никакого, поскольку все трубы были проложены с наклоном по принципу: «от меня к соседу», и вода, выливаясь в одну трубу, тут же вливалась обратно в другую.