Шрифт:
– Казни! – захлебывался тем временем собственной ненавистью некий «невольный убийца», томившийся в соседней камере. – Я требую для себя казни! Будь я проклят, что молил о снисхождении! Смерть возлюбила меня так же, как я возлюбил ее!
«Я тоже молил о смерти, было такое, – мысленно отозвался Шеффилд. – Однако теперь охотно поменялся бы с тобой приговорами. Если бы только это стало возможным!»
Лишь случайно не дошедший до электрического стула сосед кричал еще о чем-то, однако к стенаниям его Том уже не прислушивался.
«Эллин все продумала, решительно все! – с огромным трудом возвращался к своим размышлениям. – Ведь как все происходило? Мы со вдовой Кэрол встретились в городке. На ранчо меня никто не видел… Как же могло случиться, что именно это убийство оказалось раскрытым?! Только оно, единственное из шести? Эллин словно бы предчувствовала, что следующей жертвой должна была оказаться она сама. И что ее смерть понадобилась тебе, как великое избавление – от самого опасного свидетеля, от соучастника, подставного лица, на которого были оформлены твои пусть небогатые, но все же владения; от дьявола, который вновь и вновь вводил тебя в грех смертоубийства…»
– Я не желаю жить в клетке! Требую для себя только одного: права на смерть! – убеждал холодные камни крепостных стен единственный на весь каземат смертников сосед Шеффилда. И Том мысленно умолял его продолжать эту истерию, ибо очищалась ею и его собственная, истерзанная страхом и болями душа.
Не исключено, что Эллин, эта закоренелая мерзавка, все рассчитала. Вначале она моими руками убрала вдову Кэрол, затем… Стоп! – нервно прошелся по камере Шеффилд. – Что «затем»? Неужели она сама упросила редактора журнала немедленно опубликовать мой рассказ, в основе которого лежал сюжет расправы над Кэрол, – чтобы тут же навести на меня полицию?!
Нет, такого не может быть! Такого попросту не могло случиться. Это всплыло бы уже во время следствия или, в крайнем случае, на суде…
Как бы там ни было, а поначалу Грей «продала» тебе сюжет для детективного рассказа, а затем «продала» и тебя самого. И теперь бесится, наслаждаясь свободой, а ты бесишься здесь, в ожидании казни… Если бы не она, ты возлежал бы в эти минуты с Кэрол. Все там же, «над пропастью во ржи», или в супружеской постели. Упиваясь ее телом. Упиваясь и блаженствуя…
– Теперь я желаю только одного – смерти! – присоединился он к яростному рычанию соседа по каземату. – Я возлюбил свою смерть настолько, что для меня она дороже свободы!
Заслышав его голос, сосед-убийца еще несколько секунд назад буйствовавший за стеной, неожиданно умолк и, припав ухом к стене, трепетно прислушивался к его зову, его мольбе о погибели!
Кажется, в эти минуты он возвращался к осознанию того, что там, за стеной – находится смертник, уже даже не дни, а часы которого – сочтены. А ему еще, как это ни прискорбно, жить и жить. Как же это важно для всякого разуверившегося, – чтобы рядом исходил предсмертной тоской и замогильным отчаянием смертник!
3
За две недели до прибытия на остров Грюна Эварда на нем появилась и новый адвокат приговоренного к смерти писателя Шеффилда Эллин Грей.
Явление этой белокурой красавицы с распущенными золотистыми волосами и строгими римско-нордическими чертами лица, завораживающими всякого, чей взгляд хотя бы невзначай скользил по ним, было эффектным. Доставивший ее полицейский вертолет приземлился во дворе полицейского управления острова. И получилось так, что предупрежденные о прибытии начальства офицеры приветствовали не столько пожаловавшего на нем заместителя министра внутренних дел Вильяма Лейса, сколько саму Эллин. Генерал полиции воспринимался рядом с ней лишь как сопровождающее лицо.
– Нам с генералом известны ваши проблемы, подполковник Нэвэл, – мило улыбнулась она, как только начальник полиции Рейдера в вежливом поклоне поцеловал ей руку. – Держать вас шесть лет без повышения в чине – это явно не по-божески!
Основательно побагровев, тучный подполковник в изумлении взглянул вначале на Грей, затем на генерал-лейтенанта полиции. Эллин изрекала святую правду. Но именно поэтому Нэвэл чувствовал себя особенно неловко. Присутствовавшие при этом два офицера островной полиции тут же удалились, опасаясь стать свидетелями светского скандала. Слишком уж хорошо известен им был буйный нрав шефа.
– Хотите услышать от меня то же самое, мистер Нэвэл? – несколько смягчил ситуацию генерал.
– Я служу не ради чинов.
– Какая апостольская святость! А я, извините, ради… Иначе никогда не дослужился бы до генерала. И не делаю из этого тайны. – Генерал нежно потрепал свою спутницу, дескать, воспринимай это как шутку! – Кстати, через несколько месяцев на острове, впервые в его истории, состоятся выборы губернатора. Эта должность только что введена указом президента страны. Подумайте, подполковник, найдется ли на Рейдере более достойная кандидатура.