Шрифт:
светской женщины:
– Фазиль, вы меня просто сражаете наповал своими европейскими манерами. Вы точно
посетили Стокгольм, а не, скажем, Париж или Варшаву? Руки женщинам целуют поляки.
– Светским женщинам руки будут целовать не только шведы, но даже и немцы, – радостно
отозвался он и с проворностью юного пажа ринулся к её пальто, которое свешивалось со спинки
стула. Роскошным, избыточно широким жестом он распахнул полы её пальто, и Валентина,
повинуясь этому жесту и невольно стараясь выглядеть стройнее, чем была за секунду до этого,
вытянула поочерёдно руки, движением светской дамы, без усилий попадая в рукава. Он
заботливо поправил на ней одеяние и, продолжая это движение, легко, как куклу, повернул к
себе.
Всё произошло быстро, на опережение мыслей и чувств – через мимолётное касание
руками её красиво подстриженных волос до нежного, какого-то птичьего касания губ. Он без
усилий привлек её к себе и стал с мальчишеской страстью целовать её лицо, закрывая поцелуями
её глаза и нежно зарываясь ладонями в волосы. Она ошеломлённо молчала, боясь открыть глаза
и цепенея от неожиданности происходящего. В мозгу снова замаячил образ юного влюбчивого
идальго в непомерно длинном стильном пальто и сеньоры, на тенистой авениде где-то в
Гвадалахаре благосклонно внимающей его таким жадным, ненасытным юношеским ласкам. Боясь
прервать это волшебство, она больше из чувства долга шепнула ему: «Вы с ума сошли! Что вы
делаете?» Он распахнул пальто и прижал Валентину к себе, отчего её груди под свитером
напряглись. Она знала, что его нужно бы оттолкнуть. Здравый смысл требовал разыграть
негодование, возмущение, может быть, даже дать ему пощёчину. И уж, конечно, решительно
вырваться из его объятий… Но какое-то десятое чувство несколько отстранённого любопытства и
острое ощущение опасного приключения не давали ей это сделать. И Валентина, вопреки
здравому смыслу, прижималась к нему ещё теснее.
Она боялась открыть глаза, понимая, что тогда эта сумасшедшая магия сразу же кончится,
и, как бы глядя на себя и на него со стороны мысленным взором, продолжала шептать ему
дежурные фразы: «Это же безумие! Я же замужем! А вы, вы просто мальчишка! А я…»
У неё не хватило духу произнести что-нибудь типа «вам в матери гожусь». Он продолжал
целовать её, шепча что-то несвязное и при этом называя на вы, отчего она вновь и вновь
чувствовала себя донной, сеньорой. Именно это «вы» и эти поцелуи стали возбуждать её не на
шутку. Она испугалась своих ощущений и совсем уже решила вырваться, но в этот момент он
наконец прильнул к её губам, и ощущения понеслись вскачь, как лошади по обрыву, и она
ответила на его долгий, страстный поцелуй, обхватывая двумя руками его голову, отчего его
британская клетчатая кепка упала куда-то вниз, в пропасть.
Она почувствовала, как его рука юркнула к ней под свитер и начала ласкать грудь. Она
отвечала на его поцелуи всё более и более страстно. Он легко, снова как куклу, приподнял её с
пола и понёс к двери.
– Куда вы? Перестаньте! – Она наконец оторвалась от его губ, но по-прежнему боялась
открыть глаза. Он щёлкнул выключателем и в наступившем полумраке пустой аудитории легко,
без усилий подхватил её двумя руками и стал кружить в каком-то быстром, бесшумном вальсовом
вращении. Перед её открывшимися глазами полетел круговорот теней от предметов, а он кружил
её в этом странном танце и шептал, заглядывая ей в глаза в наступившем полумраке:
– Милая моя! Вам снятся сны? А мне снятся. И в них – вы. – Он наконец поставил её на пол
и заботливо поддержал, потому что комната перед её глазами всё ещё вращалась, как детская
карусель.
Он снова прильнул к ней и шепнул:
– Надеюсь, вам понравится моя книга-подарок. Можно попросить вас о чём-то?
Она потихоньку отходила от сумасшествия, которое охватило всё её существо, и более
твёрдым голосом, с большей степенью решимости сказала:
– Наверное, нет. Боюсь, что я не могу дать того, что вам сейчас нужно. То есть я в этом
уверена, – торопливо и невпопад добавила она. – Уходите сейчас же, слышите?! Нас могут
увидеть!
Он всё-таки был пьян, хотя она не чувствовала запаха алкоголя. Или это тот самый, запретный западный мир бушевал в нём с такой силой?! Переходя на горячечное бормотание