— Какое еще предложение? — спросил Леня, неприятно удивленный.

— Он хотел бы сам с тобой это обсудить, просил меня пока не вдаваться в детали. Я, если ты против, откажу конечно. Но… у него есть лаборатория, как он говорит — прекрасно оборудованная… Но он сам все расскажет, он обещал, что позвонит тебе завтра же. Я, Ленечка, сразу хочу, чтобы без недоразумений всяких… если ты против, то я тут же откажу.

По окончании двухчасовой утренней беседы с Агаевым Леня поспешил в кабинет Лермана, стараясь не сорваться на бег.

— Вы ему действительно это пообещали, Давид Израилевич? — спросил Леня, протягивая профессору исписанный во время разговора с Агаевым лист бумаги.

Профессор поднес листок к глазам и близоруко сощурился.

— Ерунда какая! Мы говорили совсем о другом. У него, как он говорит, есть великолепный масс — спектрометр, и он совершенно не возражает, чтобы я им попользовался. Ты же знаешь, Ленечка, я одно время занимался фармакологией, и применение масс — спектрометра…

— Нет — нет, а вот это что? Он это придумал, что ли?

— Превращение воды в бензин? Ну, в общем, да. Он почему-то решил, что я у тебя именно этим и занимаюсь. Пытал меня просто как гестаповец. И чем больше я говорил, что ничего подобного, тем, как мне показалось, сильнее он уверялся в том, что я что-то скрываю. Потом он перестал меня мучить и напрямую спросил, возможно это или нет.

— А вы?

— Подтвердил, что вполне возможно.

— Вы серьезно?

— Леня! — изумился профессор. — Это же девятнадцатый век! Ну, начало двадцатого. Луи… Луи… забыл фамилию, ну да это неважно. В Штатах. Только не превращение воды в бензин, а изготовление из воды автомобильного топлива, что, впрочем, одно и то же. Я бы, конечно, за это никогда не взялся, потому что такой, извини, ерундой заниматься серьезному человеку просто не пристало, но масс — спектрометр… Я ему сказал, что сделаю, если ты не будешь против.

Агаев дожидался решения Ворохопкина в кафе напротив, рисуя какие-то круги и стрелочки на листе бумаги и игнорируя остывающий зеленый чай.

— Я покрою все расходы, — сказал он. — И половину того, что ты уже потратил. Потом надо будет инвестировать. Я посчитал — не меньше двухсот лямов. У меня столько нет, у тебя тоже нет. Нужен кредит. Я уже переговорил с Шульманом, так — без деталей. Когда у деда твоего будет готова демонстрация, Гриша привезет одного человека, из-за зубцов. Начальника кремлевского гаража. Он потом прикажет кому надо, и кредит дадут. За все про все хочу сорок процентов.

***

Демонстрация проходила на территории испытательного полигона в Подмосковье. Кольцевая автотрасса была окружена высоким забором из рифленого пластика, в центре бетонного кольца располагалось двухэтажное административное здание, рядом — ремонтная мастерская. Персонал полигона был уже помещен в автобус, и ждали только сигнала о прибытии высокого гостя из-за зубцов. Легкий дымок, поднимавшийся со стороны наблюдательной вышки, возле которой готовили шашлыки, свидетельствовал о полной готовности к визиту. Ворохопкин, Агаев и Шульман не отрывали глаз от въездных ворот, Шульман крутил в руках мобильный телефон.

— Так что он тебе сказал? — спросил Ворохопкин.

— Ну сколько можно про одно и то же? — протянул Агаев. — Сказал, что ему это неинтересно. Чуть ли не позорно, понимаешь. Что он не цирковой фокусник. Передал контейнер, рассказал, что и как делать. Он вообще, понимаешь, какой-то странный. Леня, а все ученые такие? А то я других не видел, мне просто интересно.

— Не все, — успокоил его Ворохопкин. — Есть и ничего.

Последний разговор с профессором у Ворохопкина состоялся поздним вечером — Давид Израилевич бурно возражал против своего участия в эксперименте и проявлял при этом невиданное ранее упорство. В результате Леня был вынужден отступить и, узнав, что с утра профессор намерен быть в лаборатории, перепоручил его доставку на полигон Агаеву.

— Я думаю, что это к лучшему, — сказал Агаев. — Начал бы тут выступать. Скажет при госте про цирковые фокусы — и привет Педро. Мы его потом предъявим, когда дело будет сделано.

— А он не спросит, где автор изобретения?

— Может и спросит. Автор доводит до конца серию лабораторных испытаний. Не возражаешь?

Мобильник Шульмана противно заверещал. Тот встрепенулся, приложил аппарат к уху, растянулся в радостной улыбке и замахал левой рукой, отдавая команду. Автобус с персоналом задергался и медленно двинулся к воротам. Шульман побежал за ним, встал у ворот, нетерпеливо выглядывая наружу.

Через пять минут черный джип и две машины сопровождения притормозили на въезде, дверца джипа приоткрылась, Шульман всосался внутрь.

— Ну, — чуть раздвинув узкие губы, произнес пассажир джипа, сбрасывая Шульману на руки пальто, — давайте докладывайте. А то Шульман все петли вьет, не говорит, в чем дело. Тебя, — это Лене, — я вроде видел раньше. А ты — Агаев. Так?

Ворохопкин и Агаев синхронно выставили вперед визитные карточки. Гость повел плечом, Шульман тут же подхватил визитки и зажал их в руке.