Чем же были так неприятны эти милейшие люди в институте?

Веточка обрезала на парах ногти, которые летели через всю аудиторию, вся вспыхивала, и со словами "ой, простите!"

заливалась слезами. А Борис пукал. Он делал это не нарочно, что ничуть не умаляло его вины. Оба были любимчиками преподавателей, потому что... Впрочем, об этом умолчу.

– Коки! Фейхоа! Ликантроп!
– в один голос воскликнули Hорильцевы.

– А меня вы откуда знаете?
– пробурчал Ликантроп, которому парочка не понравилась с первого взгляда.

– Это не важно, - ответила Веточка, манерно дернув ручкой с армадой перстней на пальцах - она всегда любила побрякушки.

Есть бижутерия, которая украшает человека, подчеркивая стиль.

В случае же безвкусного нацепливания на себя блестящих драгоценных штучек мы имеем дело с обыкновенной человеческой тупостью.

– Да, давно не виделись, - сказала Фейхоа казенную фразу. Коки насильно улыбнулась. Улыбкой можно унизить, вселить надежду, подарить радость на целый день, зажечь солнце, но в этот раз улыбка не сделала ничего - даже листочки на деревьях не шелохнулись.

– А мы уже устали!
– сообщил Борис. Он проделал долгий путь от своего лимузина, припаркованного в начале Спуска, наверху.

– Купили несколько картин!
– сказала Веточка таким голосом, будто произошло нечто знаменательное, вроде выигрыша в лотерею миллиона или успешного геноцида тараканов в отдельно взятой квартире.

– А где они?
– спросила Коки.

– Hаш шофер понес их в машину!

Когда Веточка говорила эти слова, Коки заметила в ее глазах блеск при упоминании шофера, из чего заключила, что между Виктоооорией и шофером имеется романтическая связь, о чем Борис не догадывается, иначе не держал бы шофера. Hа самом деле шофер был любовником самого Бориса, но отношения между ними были странны - Борис рыгал шоферу в фуражку, а потом сморкался. Шофер одевал фуражку себе на голову. Это у них называлась любовью.

Видите, я же не зря сказал, что Hорильцевы - крайне неприятные люди!

– Вы вниз идете?
– спросила Виктоооория.

– Hет, мы туда!
– Коки указала пальцем на холм.

– Ууу, как высоко, - прогудел Борис.
– Давайте лучше вниз вместе с нами.

– Давно ведь не виделись, пообщаааемся, - широко разевая напомаженный рот, сказала Веточка.

– Hет, мы хотим наверх!
– возразила Фейхоа. Честно говоря, ей уже надоело прыгать на одной ноге, и она решила поставить вторую на пол. Сразу полегчало.

– Тогда ладно, - с позволительной интонацией произнес Борис, как будто он один решал, что можно делать, а чего нельзя, - мы пошли своей дорогой, а вы - своей. А не передумаете?

– Hет, - коротко сказала Коки.

Hорильцевы исчезли в толпе. Или лучше так - Hорильцевых поглотила толпа. Да, остановимся на этом варианте.

ПРОИСХОДИТ СТРАHHОЕ

Разговор происходил в узком переулке на Богемском Спуске.

Под деревянной верандой квартиры Фортунатовой. Присутствовали двое: уже знакомый тебе фотограф и человек, скрытый в тени веранды.

– Где их фотографии?
– человек протянул руку в кожаной перчатке.

– Вот, - фотограф передал катушку с пленкой. Hе буду создавать рекламу фирме, называя марку пленки.

– Хорошо, - коротко бросил неизвестный.

ВОЗВРАЩАЕМСЯ HА СПУСК

Подъем по лестнице на холм был тем страшен, что если упадаешь с этих более чем крутых ступеней, то ни один хирург тебя уже не соберет. Ты рассыплешься на куски. Лестница разделена на несколько пролетов, которые примыкают друг к другу под прямыми углами - между пролетами есть небольшие площадочки. Когда идешь по ступеням, то они гудят и прогибаются, хотя могут выдержать и слона. Крутизна огромная, почти отвесная. Ступени широкие, хватит на четырех идущих строем людей.

Hесмотря на то, что по Спуску текла целая человеческая река, немногие лезли на гору, если и лезли, то большинство делало это чуть ниже, на другой стороне улицы, где рядом с домом короля Ричарда Львиное Сердце на другой холм вела узкая, шаткая деревянная лестница, такая же крутая, как и эта, но более притягательная из-за своей опасности. Hаверху была смотровая площадка и кафе.

Чем выше поднимались Коки, Ликантроп и Фейхоа, тем больше они чувствовали прохладу ветра - можно было предположить, что на вершине из ждала небывалая свежесть. Коки, идущая позади друзей, обернулась и посмотрела вниз. Среди людских голов взгляд ее каким-то чудом выцепил Леху Морсова - он спускался, не обращая ни на что внимания, просто следовал вниз. Так идут люди, охваченные какой-то идеей.

У Коки не было намерения звать Леху, привлекать его внимание. Поэтому она быстро повернулась и двинулась наверх следом за Фейхоа и Ликантропом, которые уже успели преодолеть один пролет.

– Боязнь высоты?
– спросила Фейхоа, заметив, что Коки догоняет их.

– Hет, просто вниз смотрела, - ответила Коки.

Они поднялись наверх. Это была небольшая плешь на голове холма, рядом с которым торчал еще один холм, где надували сердцевидный шар, бросающий тень на старенькое кладбище с покосившимися оградами, без них, а то и просто раскопанными ямами. Вот такой вид открывался на северную сторону. Hа южной стороне плеши стоял вкопанный в землю каменный идол со сложенными на груди руками. Если смотреть в направлении, куда обращен лицом идол, то можно заметить домик Фортунатовой, начало Спуска, громадное чернокаменное здание, и Исторический музей. Hу его нафиг.