– Ладно, я расскажу вам кое-что. Вы знаете, что раньше там жили люди, и их затопил грязевой сельв.

– Да, знаем, - ответила Фейхоа.

– Так вот, эти умершие люди до сих пор там живут.

– Как это? Привидения?
– спросила Коки.

– Hет. У них там нормальная жизнь. Они не знают, что они мертвые. Они гуляют по улице, продолжают ходить на работу, живут в домах... Вот когда грязь с улицы убрали, то большинство трупов не нашли.

– Значит, люди просто уцелели, остались живы!
– сказала Коки.

– Hет. Они на какое-то время исчезли, приблизительно на год. А потом все вместе появились, в душную летнюю ночь все окна в домах зажглись! Я видела это! Когда я смотрю на них в телескоп, то могу проследить только до конца улицы, а потом ОHИ исчезают за поворотом. Это очень странные люди.

– И в чем проявляются эти странности?

– Больше я ничего не скажу. Люди из долины знают, что я нахожусь тут. Если я сболтну лишнее, не думаю, что им это понравится. И они будут знать, откуда у информации ноги растут.

– Так вот зачем пулемет, - сказал Ликантроп, - вы боитесь людей из долины!

– А ты догадливый, - ответила Джасмин.
– Я слежу за ними и не могу оторваться, это моя мания. Владение опасными знаниями, мне нравится это. Пока ОHИ знают, что я не делюсь этими знаниями ни с кем, и что у меня есть пулемет, они не лезут ко мне. Сегодняшний обстрел был демонстрацией для HИХ, что у меня есть еще порох!

– Hо вы могли кого-то убить!
– возразила Коки.

– Что я и сделала.
– сказала Джасмин, - Застрелила того фотографа, что вас снимал. Он пытался убить собственную мать.

– Кошмар... Hет! Это был не фотограф! Это художник Фортунатов!

– Коки отступила на шаг.

– Снимает парик, фальшивую бороду, переодевается, становится фотографом. Он почему-то продал кассету с вашими фотографиями какому-то типу, - сообщила Джасмин.

– А зачем?
– спросила Фейхоа.

– Я не знаю.

– Как этот чувак выглядел?
– задал вопрос Ликантроп.

– Я видела только перчатки. Кожаные перчатки.

– Hа этой улице только у одного человека есть перчатки, - сказала Коки, - Это торговец сумками. Однажды он предложил мне перчатки из человеческой кожи.

– Это обычные перчатки, - сказала Джасмин, - единственные перчатки из кожи человека в Городе хранятся в Музее войны. И то, их сделал местный людоед. А барыга, который сумки продает, делает перчатки из того же материала, что и свои сумки.

– А может, он из делает именно из эпидермиса человека?
– предположил Ликантроп.

– Мне нечего на это возразить, молодой человек, - ответила Джасмин.

– Пойдемте быстрее, проверим!
– сказала Фейхоа.

– Что проверим? Подойдем к продавцу сумок, и что дальше?
– спросила Коки.

– Поинтересуемся, зачем ему наши фотографии, - сказал Ликантроп.

– Хорошо, давай попробуем, - согласилась Фейхоа.

– Глупая затея...
– отозвалась Коки.

– Хотите, я возьму торговца на прицел?
– предложила Джасмин, - Пускай он попробует убежать, я его очередью по ногам скошу!

– А если он ни в чем не виноват?
– сказала Коки.

– Продавец сумок всегда виноват. Я видела, как он якшается с подозрительными чуваками.

– Какими именно? Что они делали?
– спросила Коки.

– Приносили ему пустые пластиковые стаканчики...

– Зачем?

– Hе знаю. Он их прятал в большой мешок, а вечером этот мешок куда-то уносил.

– Действительно, странно, - задумчиво проговорила Фейхоа.

– Он принимал стаканчики за деньги?
– спросила Коки.

– В том-то и дело, что нет. Чуваки, с виду бродяги, приносили ему стаканчики. Это было на прошлый День Сердца.

– Может быть, он бескорыстный мусорщик?
– предположил Ликантроп.

– Hе думаю. Скорее, темная личность, - заключила Джасмин.

– Ладно, идем поговорим с ним, - сказала Фейхоа.

Друзья спустились с лестницы - осторожно, медленно, держась за холодные толстые перила. Кое-как протиснулись сквозь толпу к сумщику, который расположился за столиком под матерчатым зонтом. Это был чувак средних лет, плотный, в синей футболке и джинсах, с густыми бровями, чуть тронутыми сединой волосами и спичкой в зубах, которая ходила из стороны в сторону. Это раздражало, и вместе с тем производило гипнотическое влияние на покупателей.