В библиотеке поднялся изумлённый ропот, Кощей, казалось, был шокирован.

– Да, спустилась, - взмахом руки она призвала всех к спокойствию, - так вот, на дне межпространственного прокола лежит Евша-неуч, не живой и не мёртвый. От того, и живыми мы остались, что все силы его и слова его, половинные, как и он сам. От того и учится плохо, что не целый.

– Я же говорила - скинуть его в ключ колючий!
– буквально взвыла Ягишна Никитична, - я знала, что в нём подвох есть! Пусть будет целым, но там, в своём мире!

– Он ел наш хлеб и пил нашу воду, - напомнил Кощей, - увы, глубокоуважаемая Ягишна Никитична, теперь это будет зависеть от его выбора.

– Если он у нас в целом виде останется, - Никитична явно была против такого развития событий, - наш мир может постигнуть непоправимая катастрофа! Он же не молчит, он же из своего рта слова выпускает!

– Мы можем собрать его в целое после того, как он всё вернёт назад, - внезапно вставил своё мнение багатур, - пусть сначала слова скажет, а там и в колодец можно!

– Хочу напомнить, - вмешалась в беседу Василиса, - что межпространственный прокол Евша-неуч ещё в своём мире сделал. Проще уста ему запечатать, если он пожелает у нас остаться.

– Василиса, ты без сомнения самая премудрая в нашем мире, - заметался по библиотеке Булат, - и, вообще, барышня самая достойная, но я твоих идей боюсь. Что значит, Евшика у нас оставить? Он же тупой, он же не понимает, когда говорить, а когда молчать!

– Булат, сядь на место, - мерный голос Кощея перекрыл взволнованный гул, - печать на уста - это интересно, об этом надо подумать. А скажите, Василий, мир Евши - неуча и впрямь столь волшебный?

– Зазря баять про тот свет не стану, - Василий усмехнулся, - волшебных слов там много. Это точно.

– Так что же?

– А то, - пожал плечами эксперт, - этой магией пользуется и стар и млад, днём и ночью, надо и не надо. Потому, там слова эти силы не имеют.

– А как же прокол?
– возмутился багатур.

– Так это ненароком....Ненароком, говорю, парень прибыл на тот свет. А конкретно, на ваш.

– Хорошо, мы поняли, - Кощей мерно, со скрипом, покрутил головой, - а сможет ли наш невольный гость этими словами всё исправить? И не нужно ли их произносить как-нибудь иначе?

– Сможет, что ж не смочь? Главное, это не в сердцах, а с душой сказать. С хорошим чувством... И переворачивать не надо, а то эффекта не будет.

– А скажите, Василий, не нужны ли в этой ситуации какие-нибудь важные меры?

– А как же, - кивнул тот, - блиндажик не помешал бы, на совесть сделанный, что бы бомба не проняла...

– Я понял, спасибо, друг мой. Дочь, что-то ещё?

– Желательно, батюшка, всё на прежнем месте сделать, там, где Евша-неуч рот первый раз открыл. Телега до сих пор там стоит. И, предлагаю, идти сейчас, не ждать дольше.

– А если я не смогу с душой?
– тихо спросил Евшиков, - если не получится?

– Я тебя застрелю, - с мягкой улыбкой ответил эксперт, - ты уж, брат, постарайся. Не подведи.

– Так я слов нужных не знаю, - ещё тише сказал Евшиков, - а можно, я ещё в Архиве посижу, повспоминаю?

– Архив на то и Архив, что бы те, у кого память отшибло, всё вспомнить могли, - в голосе Кощея была едва заметная насмешка, - тебе неуч, просто надо услышать самого себя. Булат, Иван, берите его. Да не за шею, за руки берите!

– Я сам пойду, - отчаянно завопил несчастный, схваченный сильными руками богатырей, - дверь же рядом! Два шажка и я где надо!

Петровна и Булат застыли и вопросительно посмотрели на Кощея.

Серая кожа кощеевых щёк посинела, в глазах загорелся красный огонь.

– Где лежат звуковые свитки?
– громовым голосом спросил он.

– В ларце, батюшка Кощей, где смерть твоя хранится!
– хором ответили богатыри.

– А ларец где? Где, я вас спрашиваю?

– На острове Буяне, - промямлили те.

Через мгновение стало ясно, что ответ неполный.

– Кого я набрал в аспирантуру!
– взвыл, ещё более посинев, Кощей, - Буян - это же другая точка на поверхности сильно искривлённой плоскости! Это же в Море - Окияне, олухи! Стал бы я такую опасную вещь хранить в Архиве, неразумные? Если живы останемся, я вам это упомню! Пробирки мыть будете!

И щёлкнул пальцами. Гигантский меч, вынырнув из ниоткуда, рассёк пространство библиотеки надвое. Брызнуло яркое солнце, закричали чайки, в образовавшийся проём ворвались солёный ветер и зелёные дубовые ветви.