Может быть это объясняло недоверчивые взгляды горожан, на которые они наткнулись. Пока они ехали по главной улице, люди оборачивались,пристально рассматривая их, и в этих взглядах сквозила угроза. Народ замолкал, когда они проходили мимо. Паршивого вида пес выпрыгнул из ближайшего двора и следовал за ними некоторое время, громко лая и хватая за копыта лошадей, пока Коди не кинул ему яблоко. В целом, это было не самое теплое приветствие.

– Вот почему горожане никогда не покидают Кенниан, – сказал Коди себе под нос. – Можно подумать, что мы оккупационная армия, смотря на то, как эти люди себя ведут. В чем дело?

– Вы сами ответили на свой вопрос, сержант. Горожане почти никогда не посещают деревень, а когда это случается, это не сулит ничего хорошего.

– Это из разряда курица-и-яйцо, не так ли? – сказал Коди, осторожно разглядывая кузнеца. Мужчина перестал работать, когда они приблизились, и было что-то угрожающее в том, как он держал свой железный молот.

Ленуар усмехнулся:

– Может быть, вы должны объяснить это им. Я уверен, они оценили бы вашу проницательность.

Констебль встретил их на сельской площади. Он выглядел неуверенным. И Коди смотрел на него неодобрительно. Преступление было незарегистрированным, это означало, что констебль был одинок в расследовании этого дела. Он докладывал еженедельно в Департамент Полиции, если преступление было серьезным. Ленуар говорил, что прошло уже несколько недель с тех пор, как украли тело местного мальчика. Либо констебль не знал об этом, или делал вид, что ему не докладывали о случившемся. Не одно из предположений не отражалось хорошо на его репутации.

– Доброе утро, инспектор. – вяло сказал констебль Брайер, принимая уздечку лошади Ленуара. – Ваше сообщение было загадочным и немного неожиданным. Посланник прибыл меньше двух часов назад, и у меня не было времени, чтобы узнать больше.

– Сообщение содержало достаточно информации, констебль, – сказал Ленуар. – Мы тут, чтобы расследовать преступление, которое должно было быть зарегистрированным,только вот когда? Как давно тело мальчика было украдено?

Брайеру с трудом удалось подавить нервную дрожь:

– Я ничего об этом не слышал, инспектор! Ваше сообщение меня сильно удивило.

Ленуар удивленно поднял брови:

– В самом деле? Это вызывает беспокойство, констебль, поскольку мне сказали, что вся деревня только и говорит об этом деле.

Брайер густо покраснел. Он открыл было рот, но, не зная, что сказать, закрыл его обратно.

– Тогда приступим, – сказал Ленуар, а Брайер в свою очередь покорно кивнул. Забрав лошадь, он направился на главную улицу.

В городке было три церкви: первая, которую они посетили, была не та, что им нужна, в чем местный священник их незамедлительно проинформировал. После они отравились во вторую церковь, пребывая в уверенности, что попали в нужное место. Эта церковь явно не казалась покинутой- с несколькими торговыми палатками у фасада и нескончаемым потоком прихожан, следовавших через главный вход. Это грубое каменное сооружение, глыбистое и безликое, чрезмерно заплетенное плющом, выглядело, как заброшенное надгробие.

Священник вышел во внутренний двор, чтобы встретить их.

– Я слышал, как вы проезжали по мостовой. В некоторой степени я вас даже ожидал. – Вид у него был утомленный, но вел он себя по-дружески, показывая, где можно привязать лошадей.

Спрыгнув с коня, Ленуар спросил:

– Что вы имеете ввиду, говоря, что ожидали нас?

Священник вздохнул:

– Я знал, что это дело не сможет ускользнуть от внимания Департамента Полиции. Оно просто слишком ужасно.

– Тогда почему же вы не сообщили об этом? – резко сказал Брайер. – Мы могли бы дать объявление о розыске!

Священник следил за Коди и Ленуаром со страхом- он, вероятно, задавался вопросом, арестуют ли они его.

– Можете ли вы представить каково это, когда что-то вроде этого происходит в вашей церкви? Мои прихожане должны думать, что это святое место, а не место зла. Я хотел сохранить этот инцидент между мной и родителями, но, тем не менее, это стало известно в Пяти Деревнях.

Брайер указал обвиняющим жестом на грудь священника:

– Это не вам решать, что делать! – Он сказал бы больше, но Ленуар поднял руку и констебль замолчал.

– Вы должны были бы знать, что это невозможно, Святой Отец.- сказал Ленуар.

– Очевидно, это так. С тех пор, как новость о краже стала известна, ни одна семья не приехала, чтобы похоронить своих близких. Они думают, что это место осквернено.

Ленуар нахмурился:

– Осквернено? – Либо он не знал этого слова, либо был поражен тому, насколько провинциальны эти люди.

В первом случае Коди нашел необходимым пояснить:

– Местные жители суеверны. Они предпочитают верить в сверхъестественное вместо того, чтобы прислушаться к доводам рассудка.

Лицо священника застыло:

– Ах да, конечно. Что ж, уверен, у вас уже созрело разумное объяснение всего произошедшего здесь. Семья мальчика без сомнений утешиться тем, что лучшие умы Кенниана подключены к поискам тела их сына.

Коди почувствовал, что краснеет, когда священник отвернулся и направился в сторону кладбища.

– Так или иначе, сержант, я не думаю, что вы помогли междеревенским отношениям, – сказал Ленуар.

Священник показал им участок, где было тело мальчика .