– К одному знакомому.

– Кто таков?

– Павел этот... Грумер, кажется.

– Тоже друг Леона?

– Нет, они не знакомы.

– С какой целью пошёл к Грумеру?

– Одолжить денег.

– Он тебе их дал?

– Нет.

– Почему же не ушёл от него?

– Я замёрз, и мне было очень плохо.

– А потом?

– А потом я не помню, - оборвался следующий нерв.
– Павел говорит, я несколько дней провалялся без сознания.

– Больше недели?

– Выходит, что так.

– Насколько я знаю, приступ ломки так долго не длится.

Олег перевёл тяжёлый взгляд на мужчину:

– Вы её переживали?

– У меня хватило мозгов не связываться с наркотиками.

– А у меня вот не хватило. Героин стал моей основной пищей. Считаете, организму легко научиться жить без пищи?

– Почему же Павел не отвёз тебя в больницу?

– Не знаю, спросите у него.

– Да, пожалуй, я так и поступлю.
– И следователь обратился к конвоиру.
– Можете увести Поклеева. И пригласите Грумера Павла, он должен ожидать в коридоре.

Леонид поднялся и покорно подставил конвоиру руки, - на запястьях немедленно защёлкнулись замки наручников.

– Не пиши и не приходи ко мне, - кинул парень Олегу.
– Я не отвечу и не выйду. А после сам тебя найду.

Олег не хотел, но проводил своего друга взглядом до двери, до выхода. Видел, как Леонид тоже оглянулся напоследок. Нет, они не встретятся больше. Если это дело так и пройдёт мимо Олега, то он уедет отсюда. Однозначно, этот город - всего лишь перевалочный пункт между грязным преступным прошлым и светлым радостным будущим.

– Потерпи, скоро приедем, - уговаривал Павел изнывающего от головной боли паренька.

Он и сам торопился, по дворам объезжал пробки на шоссе и молил свой автомобиль не глохнуть на извилинах подворотней.

– Не гони так, меня мутит.

Олег лежал на заднем сидении лицом вниз. Казалось, что так меньше кружится голова, и если вот так зажать висок, то и боль чуть слабее стучит.

– Там в кармашке сидения есть пакет полиэтиленовый, - подсказал Павел.
– Возьми его, если начнёт тошнить.

Бедняжка Олег, этот день стал для него настоящим испытанием.

"Почему вы не вызвали врача, видя, что ваш друг уже несколько дней не приходит в сознание?"

"А что бы врач сделал? Укол обезболивающего? Так это я и сам могу."

"Определили бы парня в клинику для наркоманов."

"У меня нет денег на лечение в подобной клинике."

"Да вы и не обязаны платить за постороннего. Вы знаете, что нередко ломка заканчивается смертельным исходом? У вас Олег запросто мог бы умереть."

"Не знал этого. Возможно, поэтому и был уверен в исцелении."

– Как ты, Олег? Сейчас выезжаем на шоссе, а там и финишная прямая. Олег?

– Всё нормально, - хрипло успокоил парень, вдавливая больную голову в сидение.
– Ты же мне сделаешь укол?

– Да, конечно, - заверил Павел.
– Сделаю, и ты поспишь.

Ну, вот наконец и дом. Согнувшись, Олег выполз из автомобиля и его тут же стошнило. Парень чувствовал себя ужасно, и единственной его мечтой в этот момент было скорее оказаться в кровати.

– Олег, ты сможешь дойти до квартиры?
– Павел поддержал парнишку под руку.

– Дойду, - выдохнул Олег.

Парень оперся на предложенную руку помощи и выпрямился. Голова кружилась, и всё плыло перед глазами. И всё же он дошёл до дома, до квартиры, до дивана.

– Воды, Олег? Или крепкого чая? Может, покушать чего хочешь?
– суетился Павел.

– Ты обещал укол, - хрипло напомнил парень.

– Да, сейчас.

Надо же какая сильная боль. Олег не имел привычки жаловаться, терпел, порой кривился от взрыва приступа, но не стенал и не ныл. И вот сейчас он просил о помощи, ибо боль насквозь сверлила его мозг. Конечно, Павел вколол парню лекарство, подумав при этом, что надо бы постепенно переходить на более слабый препарат.

Олег закутался в одеяло, закрыл глаза. Наконец-то можно расслабиться и ощутить облегчение. Этот допрос высосал все силы. Он длился, длился и длился, казалось, ему не будет конца. Колючие глазки следователя нервировали и возбуждали желание плюнуть в них или ткнуть чем-нибудь, чтоб закрыть навсегда.

"Почему ты отправился именно к Павлу Грумеру?"

"А к кому ещё? Никого ж не было, да и кого я ещё знаю тут?"

"Уж прямо-таки никого. Что же, Леон тебя в четырёх стенах держал? Никому не показывал?"