— Я всего лишь путник, такой же, как вы, — сказал бродяга. — В городах не останавливаюсь: гостиницы такие дорогие. Я люблю лес. Возьмите немного хлеба.

— Благодарю вас, — замялся Гаспар. — Мне бы не хотелось...

Прошу вас, — настаивал незнакомец.

Гаспар не мог не признать, что попал, очевидно, в мир “чудаков”, как выразилась бы его тетка.

Габриэль. Он уже увидел в этот день много такого, о существовании чего даже не подозревал, и прием, оказанный бродягой, был для него еще одним дивом. Этот странный человек не выказывал ни малейшего желания узнать, кто такой Гаспар и откуда он явился. Гаспар счел за благо проявить такую же скромность.

— Люблю грозы, — продолжал бродяга. — Вот сегодня я видел, как молния проскочила под радугой. Такое случается. Только, чтобы это увидеть своими глазами, надо пройти немало лье. Бывает, я работаю, но чаще брожу по свету.

— Вы читаете книги? — спросил Гаспар.

— Читаю книги, смотрю, слушаю.

Гаспару казалось, будто Ломенваль остался где-то далеко-далеко. Сквозь дыры в кровле были видны звезды. Наступило долгое молчание. Гаспар доел свой кусочек хлеба. Вдруг он спросил:

— А вы ничего не слышали об одном мальчике? Ему столько же лет, сколько и мне, и он беленький, как я. Только он богатый, и волосы у него такие красивые...

— Красивые волосы, — повторил его собеседник, — ну да. Это, наверно, его я встретил — он кружил здесь с месяц назад. Мальчик убежал из дома, так ведь?

— Убежал из дома, — подтвердил Гаспар. — Он искал свой край.

— Возможно, это он и был, — кивнул бродяга. — Люди в Фюме о нем толковали не раз. Он приходил ненадолго, покупал немного еды то в одной лавке, то в другой, брал хлеб то у одного булочника, то у другого. И опять пропадал в лесах. Да, я много слышал о нем от людей. А не так давно его видели однажды утром в‘шикарной машине.

— В Фюме? — спросил Гаспар.

— В Фюме. Отсюда до Фюме два шага. Если станете спиной к дому, увидите тропу, которая ведет прямо к дороге.

— Это мне ничего не даст, — вздохнул Гаспар. — Его, наверное, давно увезли в Антверпен.

— Мало ли что, — сказал бродяга. — Разузнать-то можно. Вдруг он опять убежал, а то, может, говорил с кем-нибудь. Люди много чего могут рассказать, если их слушать.

Этот человек, похоже, считал, что все в порядке вещей и достаточно бьггь любознательными, чтобы нам открылся мир. Он еще раз повторил: от людей можно много узнать.

— Ну, спокойной ночи, сынок» — закончил разговор бродяга.

Он встал со своего камня и улегся в углу, там, где было немного соломы. Лошадь уже легла рядом с Гаспаром, и мальчик, совсем обессилевший, вытянулся прямо на полу, прижавшись к ее теплому боку. Он опустил голову на мягкую гриву и тотчас уснул.

Когда Гаспар проснулся утром, бродяги не было. На камне лежал кусочек хлеба. Мальчик быстро проглотил его. Лошадь фыркнула, вышла на лужайку и принялась щипать траву. Съев хлеб, Гаспар еще долго в задумчивости сидел на камне. Через дверной проем он видел зеленую траву, залитую солнечным светом. Там и сям на равнине возвышались купы берез, а в двухстах шагах темнел большой лес. Гаспар смотрел на пегую лошадь, любуясь черными и белыми пятнами, блестевшими в лучах утреннего солнца. “Ничего не поделаешь, надо возвращаться в Ломенваль”, — подумал он.

Гаспар чувствовал, что,какая-то непреодолимая сила вырвала его из обыденной жизни и влечет все дальше к неведомому. И пусть ему было немного боязно, но так радостно открывать в мире нечто такое, о существовании чего он прежде и не подозревал. Как бы то ни было, а в Ломенваль возвратиться надо, и как можно скорее. Рано или поздно об исчезновении Гаспара сообщат властям, и его все равно разыщут и вернут.

— Что ж! — сказал он, обращаясь к лошади. — Пойдем в Фюме. Может быть, там нам расскажут про моего друга из Антверпена. Я узнаю о нем что-нибудь, чтобы не забывать его, а потом вернусь в гостиницу “Большой олень” к моей тете Габриэль Берлико.

Лошадь, казалось, внимательно слушала эту речь. Глаза ее горели огнем, и было в них что-то недоброе.

— Полно, ты ведь хорошая, — продолжал Гаспар. — Ты вернешься вместе со мной в Ломенваль, правда?

Ласково приговаривая, он сумел надеть на лошадь недоуздок, который так и лежал у него в кармане, и пошел с ней по тропе, что, по словам бродяги, вела в Фюме.

Вероятно, Гаспар свернул не в ту сторону, оказавшись на пересечении двух лесных просек. Он шел два часа, но так и не нашел ни дороги на Фюме, ни какого-либо указателя с таким названием. Вокруг не было ни души, и лес обступал мальчика непроходимой стеной. Гаспар устал и решил сесть верхом на лошадь, которая послушно следовала за ним.

Он взгромоздился ей на спину и крепко ухватился за гриву, не выпуская также — просто для проформы — конец недоуздка. Лошадь будто только этого и ждала — она тотчас понеслась таким же неистовым галопом, как и вчера. Гаспар уже корил себя, решив, что по собственной глупости ему снова придется целый день скакать по лесам.

Но они вдруг оказались на широкой дороге, уходившей под гору; лошадь бежала по ней на удивление проворно, ни разу не споткнувшись. Гаспар снова увидел реку, катившую свои воды среди поросших лесом холмов, а вскоре показались прилепившиеся к подножию склона дома маленького городка. Табличка на столбе гласила: Фюме. Значит, бродяга не обманул Гаспара.