Шрифт:
– Угрожаешь, падла?
– Угрожаю.
– Как ты мне надоел, Володька, - вздохнул Глеб.
– Но будь по-твоему. Сейчас распоряжусь. А твой убийца, чтоб ты знал, на черном джипе ездит. Свидетели есть. Его видели, когда он с рынка уезжал, где замочили позади лотков дочь твоего клиента.
– Про черный джип я знаю. И надеюсь, скоро преступника схватят, - сказал Володя. Ну, лады, фашист недорезанный!
– Лады, мент паршивый!
Володя вышел к гостю с чашкой черного кофе:
– Через полчаса выезжайте в аэропорт. Успеете на рейс? Путь свободен. Обещаю. Расслабьтесь, выпейте кофейку и успокойтесь. Вам ничто не угрожает.
– Спасибо. На рейс я успею, - посетитель благодарно поглядел на Володю и взял чашку с кофе.
– Спасибо, - повторил он, скорчившись в кресле.
– И считайте, что у Вас появился новый друг. Я дам знать о себе, когда устроюсь на новом месте. Если я буду Вам нужен, всегда можете на меня рассчитывать.
Через полчаса он вышел из офиса, проголосовал, остановил машину и на большой скорости отбыл в аэропорт. Володя вышел, сел в машину и поехал следом. Он убедился, что его подопечный успел на посадку и поехал домой, думая о том, что ему делать с фашисткой кодлой и в частности с Глебом. Они долго разговаривали с Семёном, анализируя всё, что случилось за последнее время. Когда Семён собрался уходить и уже надевал куртку, Володя спросил:
– Хочешь на преступника взглянуть, Сеня?
– Как это?
– не понял Семён.
Володя принёс ксерокопию рисунка "жениха" убитой дочери Подберезкина:
– Вот, взгляни...
– Семён небрежно взял ксерокопию, взглянул на портрет, и краска отхлынула от его лица. Он упал в кресло и хрипло спросил:
– Откуда это у тебя?
Володя рассказал.
– Художественно выполнено, - держа в руках ксерокопию рисунка сказал Семен , опомнившись от потрясения. Вскочил и стал быстро одеваться.- Жди меня. Я скоро вернусь, и ничего не объясняя удивлённому брату, договорил: - Мальчика приведи, Мишку, срочно! Чтобы у тебя на квартире через 10 минут был!
Володя позвонил Любаше, потом Николаю.
– Любочка, чем занята?
– Ужинаем. Парнишку надо спать уложить.
– Спать он будет у меня. Немедленно веди его ко мне. Срочно!
– Зачем это?
– Потом узнаешь. Выполняй, что приказано.
– Есть, господин начальник, - ответила, дурачась, Люба.
– Ужин закончим и сразу к тебе.
– Дверь никому не открывай. Будь осторожна. Проверь, нет ли слежки.
– Всё так серьёзно?
– Серьезней не бывает. Николай едет к тебе. Дождись его и вместе - ко мне с мальчишкой. Николай тебя с мальчиком через полчаса будет ждать у подъезда.
Свидетельские показания от соседей Мишки о том, что отец мальчика пил и избивал сынишку, были собраны дедом Проней и доставлены в местное отделение милиции. Сейчас, подозреваемый в издевательстве над малолетним, сидел в "крестах" и ждал суда.
Миша отдыхал от тяжелой жизни, и жил пока у Любы и бабы Лизы. Ему купили новые учебники. Он с радостью делал уроки. Задания на дом каждый день приносила соседская девчушка Наташа, ученица шестого класса, - вихрастая, большеглазая, серьёзная маленькая леди. В школу Миша пока не ходил. Кормили его 5 раз в день, он заметно поправился, окреп, похорошел. Полюбил бабу Лизу и деда Проню, А Любашу - боготворил. Каждое утро вместе с Любой они делали зарядку. Для Миши купили маленькие гантели, дед Проня в проеме двери укрепил палку и повесил гимнастические кольца. Баба Лиза докладывала Володе: " Мальчонка послушный, умный и деликатный. Один на всём белом свете. Куда его потом определить - ума не приложу. Вот только по ночам кричит страшно. Кошмары ему снятся, он говорит: "убивец снится". Я к нему встану, приласкаю, успокою, на другой бок положу, а он просит: "Бабушка, можно я рядом с тобой спать буду, мне страшно". Так и спит со мной, горемычный.
Однажды, когда Миша уснул, на кухне собрался семейный совет. Люба предложила оформить опеку на мальчонку:
– Семён мигом бумаги оформит, я его попрошу. Состоится суд, отец, конечно, выйдет из тюрьмы по амнистии, но родительских прав его лишат, это точно. И еще, - Любаша покраснела.
– Серёжа недели через две из больницы выйдет. Мы с ним пожениться решили.
Баба Лиза всплеснула руками и заплакала:
– Как же ты меня одну бросишь, горемычную?
– причитала она.
– Или я тебе враг какой? В однокомнатной квартире мы все не уместимся... Нас трое, да еще Миша... Как жить будем? Профессорская квартира, конечно, есть - трёхкомнатная, но я родителей Серёжи видела. Уважительные люди, интеллигентные, но нудные, спасу нет. Ты, Любашка, с ними не уживешься, нутром чую.
Дед Проня слушал, слушал и сказал:
– Лизавета! Не паникуй! Я тебе сколько раз предложение делал о совместной жизни?
– Много раз, - ответила Елизавета Емельяновна, перестала плакать и зарделась, как молодая.
– Ты отвечала: вот Любашку выращу, тогда и видно будет. Так?
– Ну, так.
– Выросла Любаша. Теперь она - самостоятельный человек. Образование получила, работает...
– Правильно, Проня, - захлопала в ладоши Любаша.
– Ой, умница! Ой, молодец! И поцеловала деда в лысую макушку.
– Квартирный вопрос мы решим так: я предлагаю мою двухкомнатную и вашу однокомнатную на четырехкомнатную поменять. Соседи с пятого этажа разъезжаться хотят, там свекровь лютует, молодую невестку заела совсем. Она мне жаловалась, что никакой жизни нет. Приплатить, однако, придется...
– Не придется.
В дверях кухни стоял Мишка в пижаме:
– Я всё слышал, тетя Люба. А моя двухкомнатная пропадать должна? Правда, там ремонт надо делать. А он больших денег стоит, отец квартиру загадил, когда пить начал.