простор без облика и отклика,

там, где видна форма бесформенного и слышны голоса беззвучного.

Город тишины. Город Сон,

Обнесенный высокими стенами,

С широкими проспектами, стройными башнями,

Богатыми рынками, дворцами, искусно построенными,

Галереями и музеями, театрами, где спектакли идут день и ночь,

Город Сон

Над рекой Тишиною,

Тихий, безмятежный,

Город небесный, грядущий в ночи...

Толчок крови. Гром в висках раздается.

Снова боль стискивает голову

Бредящего Пьеро, белого поэта,

Бледного раненого мечтателя,

И новые видения встают перед ним.

Воздух плотнеет, становится тяжелее,

Слои воздуха надвигаются друг на друга, сталкиваются лбами,

Бьют друг друга в грудь; полчища воздушные

Сходятся в сражении на улицах

Города Сна. И вот река уже

Полна крови; не Тишиной,

А Виной она зовется. Войска идут

Сквозь ворота города, идут обозы,

Идут цепью, заполняя простор полей

Вокруг города и разоряя площади.

Гроза разражается. Этот грохот

Раскалывающегося на части времени разрушает Тишину,

Крылья мечутся в небе, молнии

Летят от одного края мозга к другому;

Спазмы боли сотрясают тело

Человека и мира. Рана болит.

И вот - ветер холодит ее.

Тело ощущает холод. Кровь уже не в силах

Согреть человека. Ветер втекает

В опустевшие вены. Ветер течет

По жилам страны. Ветер заменяет миру

Душу. Ветер, ветер!

Он беснуется. Он поднимает

Столбы снежной пыли. Пыль заносит

Сложную архитектуру сновидения,

Белая, сухая пыль,

Душа, размолотая в порошок,

Порох, осыпающий мир, чтобы взорваться.

Ветер беснуется. Столбы пыли

Бродят по городу. У них нет

Человеческого образа, но они способны говорить,

Видеть, думать; у них есть язык,

И почему же он так непонятен!...

Ропот, рокот, трепетание согласных

Раздаются в мозгу Пьеро. Метель

Осыпает его. Холодные руки метели

Обжигают его, машут в лицо светом,

Поднимают в земли,

Кладут на что-то тонкое, как облако,

Несут, несут далеко... Несите меня,

Несите, руки метели! Я доверяю вам.

Я хочу навеки попасть туда,

В царствие ваше,

В город Сон

Над рекой Тишиной.

Сон рассеивается. Тишина

Больше не материальна. Пространство

И время вернулись на круги своя.

Человек лежит в больничной палате

С перевязанной бинтами рукой, лежит и стонет,

Еще не приходя в сознание, а над ним,

Над больницей, над бывшей столицей Сибири,

Над временем смутным

Стоит город,

Город светлый,

Город Сон,

В ночи к людям грядущий.

– - ПОЛЕГЛО ЮНОЕ ПЛЕМЯ!

Только Сон...

Только Война и Мир...

Только сын земли - голый на земле голой...

Только человек перед небом черным...

Только нагота сердец...

Только тщета - всего человеческого.

Когда ночью Георгия хоронили,

Темно было и страшно.

Ветлы ветвями шелестели, колдуя.

Ветры паутиной людей пеленали -

Нитями незримыми,

Цепкими,

Острыми.

Темнота кусалась, как крапива.

И в темноте этой

Други последние -

В слякоти земной, осенней, зыбкой

Похоронили слякоть человеческую...

Похоронили тело,

Что человеком было.

И сказал друг Алехан над могилой -

Тело умерло,

А человек не может умереть.

Сказал коротко -

И молча вперед указал, куда дорога вела.

А впереди было -

Только одиночество.

И завывание ветра.

И темная дорога изгнания.

И красные лужи по земле русской, -

Красные лужи, красные лужи,

Черное небо.

И под небом этим,