Тут раздался сухой, короткий хлопок выстрела. Сомов даже вздрогнул. Если бы рядом разорвалась авиабомба или фугас, он отнесся бы к этому совершенно спокойно, как к неотъемлемой части его жизни, но этот хорошо знакомый, уже родной до боли его уху хлопок сорокапятки, Сомов совсем не ожидал сейчас услышать. Резко обернувшись на звук, он заметил голубое облачко, поднимающееся над капониром второго орудия.

– - Старшина!
– не осознавая бессмысленность своего действия, капитан рванулся к боковому брустверу.

– - Отставить огонь!

Весь его план рушился.

– - Старшина!
– крик заглушили фугасы, рвущиеся на позиции второго орудия. Сразу два земляных столба словно встали совсем рядом с укрытием. Третий же, угодив прямо в цель, разбросал в стороны доски, тела, части орудия.

От бессилия что-либо изменить Сомов даже застонал.

– - Глупо, - кулаки Сомова сжались.

Ударив по брустверу, он взял себя в руки и снова вскинул бинокль.

Ближайшая к Сомову машина снова сделала остановку, и короткое жерло орудия неожиданно повернулось прямо на капитана. Сердце учащенно забилось.

– - Заметили, -- прошептал он одними губами. Ну, всё. Конец.

Немец уже опускал ствол, корректируя дальность. Сомов замер, понимая всю безвыходность своего положения. Глупо! Как глупо! По кругу проносилось в мозгу.

Немецкий танк был виден во всех деталях. Окурок 75-и миллиметровой пушки, черное, словно притягивающее жерло, угловатая башня с непропорционально большой командирской башенкой, и над этой башенкой, над откинутой створкой люка, Сомов отчетливо увидал голову фашистского танкиста, также как и он, Сомов, в бинокль глядевшего вперед. Неожиданно вся стальная громада танка содрогнулась от мощного удара! Еще мгновение, и внутренний взрыв выплеснулся из недр серого гиганта. Башня сползла с корпуса, люк механика распахнулся, и танк вспыхнул. Не понимая, что произошло, Сомов еще несколько секунд продолжал стоять неподвижно. Наконец, опустив бинокль и не веря своим глазам, привстал над щитом орудия. В поле бокового зрения попало какое-то движение левее наступавшего строя. Машинально повернувшись, Сомов замер. Выросший будто из-под земли Советский танк поворачивал башню к ближайшему от него фашисту. За ним из лощины выскочили еще две краснозвездные машины. Головной танк, довернув башню, выстрелил. Немец моментально окутался клубами дыма. Два других Т34 также вели огонь. Большие трапециевидные башенные люки Советских танков были открыты.

Сомов судорожно поднял бинокль. Слабая, едва осознаваемая им надежда, до этого момента отгоняемая сознанием, словно выпрыгнула из потаенных уголков души. Капитан уже знал, что сейчас увидит, просто хотел подтвердить и без того ясный ему факт. Да! На башне спасителя были ясно видны цифры 21. Так и есть. То, о чем он даже боялся надеяться, произошло.

– - Братцы!
– вырвался из груди Сомова вздох облегчения, - Это танки Дорохова!

Другие артиллеристы были уже рядом со своим командиром. Только что готовые к смерти, они разом обретали надежду, и радость жизни вновь наполняла их молодые сердца.

– - Наши! Братцы!
– голос Скворцова сорвался, - Наши танки!

Сомов смахнул выступивший на лбу пот.

– - Ну, сейчас он им задаст. Давай, Снайпер!

Артиллеристы, забыв про опасность, подались вперед. Туда, где разворачивался уже совсем другой сценарий. Сценарий, который не могли себе предположить ни приготовившиеся к смерти красноармейцы, ни сподвижники "тысячелетнего Рейха".

Отточенный, не знающий жалости кинжал, направленный умелой и твердой рукой, вмиг поверг в хаос стальную решимость наступающего противника.

Строй гитлеровцев рассыпался. За несколько секунд потеряв весь свой правый фланг, фашисты пытались перегруппироваться, чтобы противостоять сумасшедшей выходке "Сталинских дикарей".

Разгораясь, подбитые панцеры застилали небо черной удушливой пеленой. Оставшиеся на ходу немецкие танки в центре строя поворачивали к тридцатьчетверкам, мешая своим более удачливым сослуживцам противоположного фланга вести прицельный огонь.

Умело прикрываясь горящими машинами, Советские танки, сделав еще по одному выстрелу, удвоили потери гитлеровцев. Но последующие за этим события опять стали неожиданным сюрпризом почти для всех ее участников. Две тридцатьчетверки неожиданно, как по команде, развернувшись, набирая скорость, понеслись обратно к оврагу. Командирская же машина, на несколько мгновений выскочив из-за горящего фашиста, почти в упор подбила еще одного врага, уже повернувшего башню в ее сторону. С такого близкого расстояния немец был пробит насквозь. В противоположном от Советского танка его борту появился рваный пролом. Скрывшись в дыму, Т34 крутанулся на месте и устремился вслед за своими товарищами. Завершающим аккордом этого акта прозвучала барабанная дробь спаренного пулемета. Развернув на ходу башню, командирский танк стрелял сквозь дым в сторону немецких пехотинцев. Пулемет строчил не переставая. Был хорошо виден веселый огонек, играющий на конце его ствола. Гитлеровцы валились как подкошенные. Кто-то был сражен пулями, кто-то пытался найти спасение на земле.

– - Куда же они!
– Скворцов недоуменно повернулся в сторону командира, но Сомова уже не было рядом.

Припав к панораме прицела, он лихорадочно крутил ручку горизонтальной наводки.

– - Не боись, Скворцов! Дорохов своих не бросает!
– сосредоточенно и, как всегда, уверенно ответил капитан.
– По местам.

Он резко дернул спусковой шнур, и сорокапятка, злобно подпрыгнув, плюнула болванкой в борт ближайшего панцера, пытающегося преследовать тридцать четверки.

– - Бронебойный!

Крик капитана привел артиллеристов в чувство, и они бросились на свои места. Снаряд с грязно-желтой гильзой, выхваченный из ящика, прошел по рукам и скрылся в казеннике, а затвор, сухо щелкнув, поставил логическую точку в его пути.

– - Теперь наша очередь. Давай, Боря, обходи их, - не отрываясь от прицела, Сомов довернул рукоятку наведения и снова резко дернул за шнур.

Получивший первым выстрелом в трансмиссию, немец разворачивал словно приплюснутую башню в сторону позиции Сомова. Второй снаряд пробил его броню под гусеницей, в районе отделения управления, и, унеся с собой жизнь немецкого механика вместе с его мечтами о превосходстве арийской расы и тихой сытой старости в собственном поместье под Смоленском, навсегда прекратил боевой путь Panzerkampfwagen на восточном фронте.