Клетчатый плед - Лайщэ Аноним

Они маячили около стёкол, не предпринимали резких движений, пытались разглядеть содержимое комнаты. Здание было окружено, это очевидно. Точнее окружено с тех сторон, где есть очевидные выходы... Но что, если...

Он поднял её тело. Пятьдесят семь кило триста, как всегда, без учёта скромной одежды. Он привык носить её, он даже специально перенёс их спальню с этого зала в комнату на втором этаже, чтоб иметь возможность поднимать её по лестнице. Она была не против. Ей давно, с первых свиданий нравилось, когда он её носил на руках. Иногда он ощущал теперь, что груз, как бы он с ним не тренировался, не становится легче, но считал, что приятная им обоим физическая нагрузка идёт только во благо. А самое главное, он знал, что, пусть сейчас его возраст позволял легко поднимать человека, со временем ему понадобится вселять уверенность и в себя и в неё. Чтобы каждый видел, что оба они не стареют.

В данный момент же его тело едва слушалось, руки были слабы, а ноги дрожали, едва не подкашивались. Это страх, да. Он никогда не отличался смелостью, он не умел действовать хладнокровно в чрезвычайных ситуациях. Как и не умел готовиться к ним. Предугадать - мог. И всего-то.

Он оглянулся, прикидывая, что можно взять с собой полезного из зала. Как водится, паспорт и деньги лежали где-то но не рядом, в ящике старого чехословацкого стола, за которым он коротал раньше с рюмочкой коньяка и книгой остатки летних вечеров, уложив спать любимую и борясь с собственной бессонницей. В зале не было особо ничего путного, так только, компьютер с огромным монитором, на котором они смотрели, обнявшись, фильмы, шкафы с посудой, книгами, бельём и всякой всячиной, да диван с креслами и журнальным столиком. На столике так и осталась нетронутой тарелка со свежей, самостоятельной выращенной клубникой, укутанной белым покрывалом полурастаявшего пломбира. В хаосе мыслей в его голове мелькнуло даже мимолётное намеренье убрать десерт в холодильник, чтобы не достался этим мерзавцам, хотя он прекрасно понимал, что и холодильник будет опустошён - времена, когда при обыске обчищали только содержимое кошельков да баров канули в сытое прошлое.

Сейчас ум всё более и более прояснялся, невзирая на бешено колотящееся сердце, оставалось взять под контроль мышцы. Он поставил её на непослушные ноги, придерживая одной рукой за талию и облокотив к спинке дивана. Смахнул в сторону волну каштановых, так и не расчёсанных и ещё немного влажных после ванны волос, чтоб не мешали.

"Привет", сказала она, невозмутимым, совершенно неподходящим к текущему положению дел, голосом. "Я рада тебя видеть. Мы куда-то идём?".

Захотелось сразу попросить её не говорить в полный голос, по возможности молчать, но он подавил для начала это желание. Ситуация складывалась плачевно, кто знает, когда он ещё услышит её? Он поцеловал её быстро в щёку - она и не шевельнулась, как всегда. "Мы убегаем, любимая. Нужно покинуть дом. Прости. Прости меня...", тут он всё же взял себя в руки, погладил её кожу на оголённом плече, затем провёл ладонью по голове и затылку. "Нужно немного помолчать. Извини меня", проговорил он полушёпотом и почувствовал, как ломается голос и наполняются слезами глаза. Она послушно притихла, её взгляд остановился в одной точке где-то у него на лбу. "Всё будет хорошо. Я обещаю".

Он посмотрел на её портрет на полочке в углу зала. Взять с собой, потерять время, но убрать? Здесь она была той, в кого он беззаветно влюбился - юной, прекрасной, с бежевом платье и с венком из полевых цветов на голове. Она и сейчас для него была такой. Просто прошло немного времени. Просто никто не молодеет. Где-то там, на черте двадцатилетия остаётся лучший человек, может быть ещё не мудрый, наивный, но прекрасный. Человек, созданный для любви. И сейчас, обнимая её, он обнимал всю ту же девушку из городка под Ростовом. Только его любовь могла сделать её бессмертной и неизменной. Только её любовь давала ему жизнь.

А сейчас он просто взял её тело поудобнее и понёс.

Во входную дверь уже ломились, и он не был уверен, сколько осталось времени, пока небольшой, похожий на гараж-переросток, домик будет взят штурмом. Осторожно, стараясь не задеть ни головой, ни ногами двери, стены и углы, он пронёс её по тёмному коридору, вынес на кухню и посадил за стол, положив её руки на скатерть. Её расслабленное тело тут же сползло на столешницу, но всё же удержалось от падения.

Тем временем он отодвинул в сторону коврик в центре комнаты, спохватился, закрыл кухонную дверь (замка не было, но он боялся, что их побег сразу увидят непрошенные гости, ворвавшись в прихожую). "Открывайте, Росгвардия", послышалось из цветника, после чего последовал новый стук и яростное терзание дверной ручки. "Дом окружён, выходите с поднятыми руками!", продолжал требования уже другой голос. Обращения во множественном числе очень настораживали, ведь официально здесь проживал один человек. И вряд ли к нему в такой момент и такие гости обращались на "вы" - значит, знали про неё? Или может быть хуже - пришли из-за неё?

В конце концов, они оба не вписывались уже давно, каждый по-своему. Всё возможно.

Он ухватился за металлическое кольцо и поднял вверх крышку, состоящую из двух покрытых лаком досок. Откинул её максимально широко, чтобы не мешала. Упал на пол и нашарил внизу под собой выключатель. В подвале вспыхнул свет одинокой лампы, потом, где-то в отдалении справа, мигнув пару раз, загорелась ещё одна. Вниз вела железная лестница без перил и с огромным градусом уклона. Более ничего кроме бетонного пола и бетонных же шершавых стен видно не было.

Он так и не удосужился здесь ничего организовать. Подвал был огромен, сух и чист, но в реальности использовался лишь крохотный уголок с собственноручно собранным стелажём, на котором зимой хранились банки с солениями. Да ещё под лестницей лежал некоторый хлам для участка - вёдра, лопаты, грабли... Когда он покупал этот дом, хозяин в шутку сказал, что в подвале можно поставить теннисный стол и свободно играть. Тогда это казалось неплохой идеей, они даже приценялись пару раз. Тогда они оба были на ногах и в полном расцвете сил.

Но сейчас важно было не пространство - их легко бы нашли здесь, никакое это не укрытие. Важно было то, что предыдущий хозяин (он же - строитель дома) отдавал себе отчёт, что занести в подвал что-либо крупногабаритное через лаз в полу на кухне будет невозможно. И потому сделал дверцы, ведущие прямо на улицу - без лестницы, а просто как окно для грузов.

И самое главное - дверцы можно было закрывать только изнутри.

Спускаться было сложно. Люк в полу и лестница совершенно не были рассчитаны на то, что кого-то тут будут проносить - не маньяки строили. Обычный подвал, хоть и крепко сложенный. Сюда должен был раз в неделю спускаться уставший с работы бюргер, чтобы прихватить баночку солений на ужин, или, может, прохладного пива. Но сейчас здесь не было ничего. Только путь к спасению.