Пой, танцуй, прыгай через костёр, броди по ночным клубам, кружись в хороводе - шик, блеск, красота!

В промежутках между бешеными плясками буду коллекционировать картины фламандских, голландских, барбадосских художников.

Почему я ухожу от счастья?

Возможно, что лес дарит нам новые Сен-Тропе, загоняет в рестораны и на дискотеки?

Я убегаю от подарка?

Задумалась, даже губку шикарнейшую прикусила - не вернуться ли в веселье?

– ЙО! МОЙО! Все говорят, что девочке думать вредно!
– остановилась у трёх сосен, вбила кулачки в бока.
– Задумалась, и ушла от деревни с хохотушками.

Балда я! Учение и философия меня сгубили, в гроб загоняют!
– Оглянулась через левое плечо.

На левом плече у мальчиков чёрт сидит с колёсами рогов.

У девочек - Космическая пустота на левом плече.

Деревня исчезла за рощей, которой минуту назад не было.

Я даже не пыталась вернуться - бесполезно.

Лес закрыл от меня Большую Выдру!

– В следующий раз, Моника Бурлакова, она же Юмико Сакаки, не думай думать!
– Поучала себя, голосом разгоняла липкий полумрак леса.

Лес радиацией - шутка!
– светился на границе тьмы.
– К счастью, не напоролась на бездомного медведя и на волков.

Одним патроном с дробью на уток я не удивлю армаду диких хищников!

Везет, мне, как воскресшей утопленнице!
– Похвалила себя за везение и тут же ударила мятной ладошкой по лбу.
– Блиииин! Где тропинка?
– В голосе заскрежетали старые шестеренки.

В деревне у бабы Клаудии стоит огородное пугало с шестеренками.

На ветру оно скрежещет - хоть вешайся на осине.

А пенсионерке Клаудии нравится заунывное, погребальное.

Пугало напоминает ей сгоревшего в бане мужа.

В панике, что я не на тропе, бегала вокруг сосен, изображала невесту леса.

Затем упала на четвереньки, ползала, нюхала землю - собака на охоте.

Под ногами пружинил мягкий коврик из листьев, хвои, мха и травки - удобно при ходьбе.

Но тропинка сгинула, провалилась в ад.

Либо я остаюсь и сто лет жду новую тропинку, либо бреду, ощупывая глазищами пространство и время.

Я не из терпеливых девочек, поэтому выбрала смерть в пути.

Уходить от тропинки дальше, чем на пятьдесят метров - безумство.

На тропинке, на расстоянии видимости должен находиться другой человек, обозначая место тропы.

Когда мы с мамой уходим за грибами, ягодами или на сбор золотых самородков и рубинов, то я остаюсь на тропинке, а мама бродит вокруг меня кругами с радиусом пятьдесят метров.

Я не знаю людей, которые ушли от тропинки на критическое расстояние.

Лесники ходят по лесу без троп... Но лесники - выдумка, легенда, и они, наверно, не совсем люди.

Лес изменяет лесников, превращает их в ходячие деревья. Шутка!

Я один раз встретила лесника - страху натерпелась, чуть не сошла с ума от радости и ужаса.

Лесник посоветовал мне играть в шахматы!

Выдумал новость, будто бы я до него не играла на турнирах.

Мне никто не поверил, что видела лесника!

Они - фантастика, а я в бреду разговаривала с призраком.

Сейчас я брела по кинофестивальной дорожке и восторгалась собой:

– Ай да Юмико! Ай да Моника! Супер модель!

Шагаю по бездорожью, а еще не умерла!
– Споткнулась о предательский сучок, полетела в ад, но не долетела.

Со старческим кряхтением подняла себя.

Когда не на подиуме, то могу кряхтеть и дрожать.

Шарфик Hermes и платье - целёхоньки, пуленепробиваемые!

Придется поддерживать платье, чтобы драгоценность не порвалась о зубы кустов.

– И чо? Куда я пойду, если со своими ногами не разобралась.

Запуталась в ногах, как в лианах?
– Спросила себя и от себя же ждала мудрый профессорский ответ.

Метрах в десяти в кустах мелькнул белый зайчик.

Ночью все цвета - белые и серые!

Живое, значит - опасно!

Я сняла ружьё - не убью зверя, но хотя бы напугаю.

Успокоение - что в моих руках гром и молния - не приходило.

Белый шарик взметнулся, и из кустов важно вышла лисица.

Роскошная, пушистая, с наглой рожей воришки.

Хвост - замечательный, с белым пятном на конце - маяк для заблудившихся девочек.

– И чо, лис? Поговорим?
– ничего умнее, чем задать вопрос лисице ночью в лесу я не придумала.