– Кажется, я вам наскучил, да и мне пора на допрос, - театрально вздохнул Генри.
– Что ж, как говорится, Ave, Regina, morituri te salutant.

И он скорбно удалился в сторону курительной комнаты. Вот же шут гороховый! Мелькнуло подозрение, что Генри сегодня что-то излишне многоречив. Я отбросила эту мысль. Боже, ещё денёк-другой в этом сумасшедшем доме - и я начну подозревать саму себя!

***

Молодой мистер Мельтон чувствовал себя в компании Рэндона и Кэмпбелла явно неловко:

– Боюсь, господин майор, я слегка не в форме для беседы, так как вчера вечером один мой приятель из второго класса закатил знатную вечеринку, и все её участники до сих пор толком не пришли в себя, - несколько развязно пояснил он.

– Нас больше интересуют события предыдущей ночи, - заметил Кэмпбелл. Рэндон тем временем подошёл к столику с напитками, плеснул в стакан виски на два пальца, добавил содовой и протянул стакан несчастному страдальцу.

– Благодарю, - Мельтон залпом проглотил коктейль и принуждённо засмеялся.
– Не то чтобы я стал как новенький, сами понимаете, один бокал не в состоянии сделать новеньким человека, побывавшего на вечеринке у Большого Гарри, но мне стало гораздо легче.

– Итак, вы ничего не можете рассказать о той ночи, когда исчезла Сибил Годдард?

– Увы, господа!
– Генри развёл руками.
– Ничем не могу помочь. Я понятия не имею, кто спёр браслет у старушки, кто начертил красным иероглифы в матросском кубрике, кто напугал своими художествами леди Винтер, кто, в конце концов, прикончил эту бестию мисс Годдард, если её действительно прикончили. Лично я не рискнул бы!

– Кстати о рунах, раз уж вы сами о них вспомнили...
– Рэндон заинтересованно подался вперёд.
– Случайно никто из ваших приятелей с нижней палубы не увлекается руническими гаданиями?

Генри сразу подобрался:

– А вы считаете, что если человек не принадлежит к вашему драгоценному высшему обществу, то его можно сразу причислить к суеверным дикарям? Все мои знакомые относятся к магическим фокусам так же, как я: всё это чушь собачья! И не вам бы, милорд, упрекать простых людей в суеверии! Вы там наверху гонитесь за новыми изобретениями, но напрочь забываете про людей, чью работу эти изобретения должны облегчить. Разве кто-нибудь из деятелей вроде моего дяди думает об обучении своих работников? Нет! Вы набиваете фабрики и шахты новым оборудованием, а рабочие видят в нём только угрозу для своего положения! Какой толк от вашего прогрессорства, если большинство населения не может даже оценить его выгоды?

– Минутку, мистер Мельтон, - лорд Рэндон решительно прервал эту прочувствованную речь.
– Давайте не будем уклоняться от темы. Нечто подобное мне часто приходится слышать на парламентских заседаниях, но здесь у нас не турнир изящных умов. Мы просто пытаемся разобраться, понимаете?

– Могу поклясться, что никто из моих знакомых не имеет к хулиганствам на судне никакого отношения!
– с горячностью сказал Генри.
– Я могу идти?

– Разумеется, мистер Мельтон. Вы совершенно свободны... пока, - вполголоса добавил Кэмпбелл.

Молодой человек уже взялся за ручку двери, когда его вдруг окликнули:

– Один вопрос, мистер Мельтон, - голос майора неуловимо изменился. Взглядом, как стальным прутом, он пригвоздил мальчишку к двери:

– Откуда вам известно, что руны в кубрике были нарисованы красной краской?

Даже издалека было заметно, как сильно смутился Генри. Он не сразу нашёлся, что сказать.

– Узнал об этом вчера на нижней палубе, - ответил он, наконец.
– Это всё?

И Мельтон вышел, изо всех сил стараясь сохранить достоинство. Рэндон с Кэмпбеллом переглянулись.

– Мальчишка говорит, как пишет, - хмыкнул майор.
– Не ожидал от него подобной, хм, гражданской сознательности. Значит, дядя у нас радеет о своей фабрике, а племянничек тянется к луддитам?

– Такое встречается куда чаще, чем вы думаете, - Рэндон пожал плечами.
– Проблема отцов и детей! Не всегда дети послушно следуют проторённой дорогой родителей, часто они предпочитают тернистый, но самостоятельно выбранный путь. Это нормально.

– Посмотрим, мой друг, как вы заговорите об этом лет через двадцать, прочувствовав детскую самостоятельность, так сказать, на собственном опыте!
– рассмеялся майор.

Поскольку мысль о предполагаемом отцовстве, кажется, застала Рэндона врасплох, Кэмпбелл продолжил рассуждения в одиночестве:

– Сдаётся мне, мистер Мельтон слишком много и гладко болтает. За своим пафосным манифестом о бедных необразованных работниках он пытался скрыть истинную причину беспокойства. Интересно, что его так волнует... Либо он сам в чём-то замешан, либо, может быть, его дама сердца...

Рэндон всё ещё молчал, так что майор решил выразиться более откровенно:

– Если Генри Мельтон и стал бы кого-нибудь выгораживать, то, скорее всего, леди Винтер, - он остро взглянул на своего приятеля.
– Вас это не тревожит?