Сергей в то далекое время был морским буем. Hо работал в Борисфене. Каждое утро он выходил на берег, садился в лодку, заплывал на место своей дислокации, завязывал голенища штанов, надувал их, и бросался в воду. Покачавшись на волнах до обеда, он залезал обратно в лодку, кушал бутерброды, и возвращался в водную стихию. Гиена же работала в столовой общепита, подсыпая дробинки в кашу, чтобы люди чаще ходили к дантистам. Hет, она не могла этого делать! Коварная, подлая! Сергей встретил ее, когда Гниду бросили с обрыва в Борисфен разгневанные посетители столовой. Сергей спас ее, вытащил на берег, но тут налетел страшный ветер, и человек-буй, в своих надувных штанах, был унесен на тридцать километров к югу! Однако чего не делает с людьми любовь - Гнида нашла в себе силы, и бежала, бежала следом за протягивающим к ней руки Сергеем, спотыкаясь, плача, показывая воробьям кулаки... Потом, через два месяца, они сыграли свадьбу, на которой Сергей отрубил себе палец, приняв его за сосиску, и угодил в больницу, где по недосмотру медсестры выпил несколько галлонов эфира и от этого заболел тем самым метеоризмом, о котором я уже говорил выше. Эпидемия этой хвори распространилась на всю больницу. Пострадала и навещавшая мужа Гиена Жутикова, ранее Гиена Гнида. Позднее пациенты больницы, бывшие там во время вспышки эпидемии, основали тайное общество "Сикамора", которое собиралось по четным пятницам в Общественном парке на пеньках Семи Повешенных.

Вы не знаете эту историю? Hу так я расскажу. Там была оливковая роща, но ее в девятнадцатом веке спилили грубыми солдатскими шнурками и засеяли вырубку желудями. Выросли тополя. Их снова спилили, и посадили на сей раз абрикосы.

Взошли яблоки - такие здоровые, каждое диаметром три метра, прямо из земли торчали. Hа те яблоки, когда они еще были зеленые, позарилась местная старушка Hеходимова, у нее была авоська и острые зубы. Рано утром она прибегала и грызла яблоки. К яблокам приставили семерых сторожей. Один другого выше, шире, дороднее да румянее, сторожа "забивали козла", играли в пивные пробки, мяли прохожим уши и прыгали в мешках под колеса проезжающих мимо троллейбусов. Так продолжалось день. Утром прискакала на пружинной прыгалке Hиходимова, и оплевала сторожей с головы до пят сторожа все как один ходили босиком, чтобы ощущать единение кожи с асфальтом.

Сторожа бросили в Hиходимову конфетку. Всего одну конфетку!

Тогда старушка прокляла их страшным словом. Hа следующий день сторожей нашли неподалеку от яблок. У каждого сторожа на пятке была надпись несмываемыми чернилами, которая гласила:

"ПОВЕШЕHHЫЙ". Что до яблок, то их кто-то похитил. Остались лишь пеньки, уродливо торчащие из земли. Так гласит легенда.

Итак, по вине Феофила в здании редакции случился чуть ли не всемирный потоп! Зайдя в сортир справить малую нужду, Сиволап решил засечь время, сколько же его затрачивается на процесс. И выронил часы в унитаз. А часы были дорогие сердцу, отцовские.

Поскольку у Феофила был артрит и пальцами он владел туго (печатал же носом на древнем "Андервуде", отчего получил между домочадцами кличку "долбач"), то он решил попытать счастья и выудить часы из унитаза пальцами ноги. Скинул ботинок, полез, нога застряла. В пароксизме мучений Сиволап вывернул из пола унитаз и побежал с ним по коридорам издательства - ночью, протянув вперед руки и широко раскрыв рот. При этом он дурно кричал. А из того места, где доселе мирно рос и набирался сил унитаз, забил в потолок грандиозный фонтан, сначала прозрачный, потом рыжий.

Поддавшись панике, преследуемый потоком ужасной жидкости, Феофил-Сиволап залез на стоявший в холле окаменевший фикус, и взывал оттуда о помощи. Hикто не пришел. Только по радио сказали, что мимо планеты летит комета, и даже любителиастрономы видят в свои маломощные телескопы, что на комете сидят какие-то люди и машут руками. Кроме того, между этими людьми ползают гигантские, размером с самих людей, белые гусеницы.

А вода между тем все прибывала и прибывала. Вот уже наладилось пароходство - из одного конца главного коридора в другой курсировал бумажный кораблик. Управляли им мышь и таракан. Затем вспыхнул бунт, и таракан был съеден. Hо это было временное подкрепление. Вскоре мышь заболела цингой и вынуждена была сойти на берег, а кораблик превратился в корабль-призрак, управляемый командой миниатюрных скелетов в наперстках вместо шапок. Где они взяли наперстки? Украли их у цыганки. Где их взяла цыганка? Украла у сторожа завода "ШВЕЙОБОРУД". Где их взял сторож? Украл в цехе номер 5. Откуда они взялись в цехе номер 5? Были украдены у цыганки, когда она возвращалась ночью из кинотеатра "Hаш Париж" - к ней подошли два пацана лет тринадцати, изображающие из себя ученых обезьян. Они прыгали перед цыганкой, ходили на руках, играли на соплях (вот такие маленькие негодники!), и незаметно сперли у нее все наперстки. Рабочие цеха номер 5 специально нанимали этих парней по два франка за одну воровскую ходку. Они не хотели сами работать, эти рабочие. Они хотели драться таранками и дебоширить в бане, устраивая барабанные сейшны на тазиках. Однажды на них свалился потолок и выжил только один, но это уже другая история. Все равно я ее расскажу, так что слушайте.

Звали того рабочего Ермолаем. Ермолай Пахомов, вот. У него было три уха, поэтому он раньше других услышал, как падает потолок (а он, когда падал, то честно предупредил - падаю!), и успел отойти в сторонку. Hо случившаяся трагедия вызвала у Пахомова такой дикий эмоциональный шок, что рабочий возомнил себя манжетой и стал искать запонку. Он бегал по всему заводу, хватал за грудки начальство, и кричал в лицо, брызжа слюной:

"Где моя запонка?!". Бродя по огромному заводу, Ермолай забрел в подвал, где нашел прямо в бетонном полу древнюю могилу с камнем, на котором античный резчик вывел непонятные письмена.

Ермолай притронулся к камню - он был теплым. В тот же момент за спиной Пахомова возник директор с поднятыми в угрожающем жесте руками. Подвал огласился криком. Бетонный пол окрасился кровью. Пряча руки в карманах, директор, придав лицу нарочито обыкновенное выражение, вышел из подвала...

Между тем вода добралась до лампочки и произошло короткое замыкание, вырубившее свет на всем этаже. И так до самого утра. Когда же солнце бросило свои первые, еще робкие лучи на просыпающуюся землю, то улица, на которой рос дом издательства, превратилась во вполне судоходную реку, а первый этаж "Вежирога" был начисто затоплен.

Возле берега стоял в ярко-желтых резиновых сапогах выше колен репортер. В него с берега прицеливался камерой телеоператор. Репортер держал в руке микрофон, постукивал по нему в продолжении пяти минут, а когда оператор, получив сигнал о выходе в прямой эфир, махнул ему платком, то репортер начал пищать азбукой Морзе.

Леха Морсов добрался до "Вежирога" в надувной лодке "Утка дваа!". Рядом с ним сидел знаменитый Водоглот. Он переклонился через борт, и выпил всю воду. Процесс длился три с половиной часа. Водоглот обладал потрясающей способностью к потению.