– Ну, гадость ты такая, - кулаки Николая сжались, - допрыгалась.

– Постойте, - Кислицын преградил ему путь.
– Не нужно сцен. Если кто и виноват в смерти Алексея, то это я. Он погиб на моей стройке, Варвара здесь не причем.

– Станислав Егорович, - ослабевшим голосом произнесла Наталья, - не первый раз уже такое. Вечно она слоняется, шепчет, а потом горе приключается. Бедный мой Алешка!

– Жаль, но нет таких слов, чтобы вас утешили. Я обещаю вам, Наталья Михайловна, я не оставлю вас. Вот завтра же начнем вам крышу перестилать, а там и окна сменим. Все сделаю, что Алексей не успел, ведь это я в его смерти виновен.

– Перестаньте, нет вашей здесь вины. Святой вы человек, Станислав Егорович!

Кислицын обнял рыдающую женщину и взглянул на Варьку. Девка присела на заброшенную могилу, поджав ноги. Затравленным зверьком она глядела на местного святошу и сжимала в кулаке нагрудный крестик, словно тот один может защитить ее от чужака.

– Варвара, я слышал, что и твой дом нуждается в ремонте. Давай, как закончим...

– Чур, меня, чур!
– заорала она, подскочив на ноги.
– Сам-то белокур, хитрый твой прищур! Душонка вся гнилая, нет для тебя рая! Чур, чур, чур!

Похороны завершились без дальнейших инцидентов. Как только Варька удалилась, во все горло проклиная Кислицына, так и зарыли Алексея в тишине со спокойствием. Даже Наталия Михайловна покидала кладбище без слез. Она улыбалась, слушая Станислава Егоровича. Былого ведь не воротишь, а теперь у нее есть человек, что не даст пропасть в этой жизни. Хвала небесам! У Марьевки появился добродетель.

Внутренние работы в церкви завершились в рекордные сроки, и то не удивительно, ведь на реставрации были задействованы все жители. Женщины готовили еду, мужчины трудились на солнцепеке не покладая рук. Люди смеялись и не замечали жары, не чувствовали усталости. Они жили с одной мечтой - увидеть, как золото заиграет в куполах их церкви. Ее ведь в лучшие времена видели только старожилы, а молодежи и помолиться не где. Не правильно так жить! Да и потрудиться на славу есть дело благое.

Варвара тоже от коллектива не отстранялась. Днями и ночами убогая девка заседала на берегу в тени деревьев, да поглядывала исподлобья на церковь. Люди уходили, приходили, а она все сторожила.

– Погляди, - Петр кивнул головой в сторону Варьки, - сутками не ест, под деревом сидит и ничего ей! Точно ведьма. Спать, уставать - это не по ней, ночами тут пляшет с чертями, нечисть ей сил и дает. Как бы чего не испортила в святом месте.

– Да кто ее туда пустит?
– отмахнулся Степан.
– В церкви постоянно кто-то есть, не переживай ты так! Да и какая Варька ведьма? Бабам только бы языком почесать. Больная она, больная. Ты сам представь, чтобы она нам устроила, будь бы ведьмой.

– И то, правда, - усмехнулся парень.
– Но что-то с этой Варькой не то, вот чую и все. Ты мне лучше скажи, когда ты в последний раз Серегу и Тольку видел? Мне потолковать с ними нужно, дела сами собой не делаются.

– Эх, Степан, два дня их не вижу, как Алешку похоронили, так и все. Запили небось. Ну, устрою же я им!

– Строят для чистого, а поселится нечистый, - шептала Варька, покачиваясь.
– Строят для чистого, а поселится нечистый. Строят для...

– Варя, здравствуй.

Убогая качнула головой и во все глаза уставилась на Наталью. Женщина улыбнулась ей, сжимая в руках корзинку.

– Вот покушай, - Наталья поставила перед ней тарелку с пирожками.
– Я спекла. И чай еще. Не правильно, что ты голодная сидишь.

– С вишнями пирожки?

– Да, а чай мятный с мелиссой.

– Бабушка пекла с вишнями, - Варька схватила пирожок.
– Спасибо, теть Наташ.

– На здоровье, дочка.

– Не ведьма, говоришь? Гляди, Николай, мать кормит убийцу сына.

– Работай, Петр. Скоро уже солнце сядет, а нам еще окно поставить надо.

Сложив посуду в корзинку, Варька поставила ее возле дверей церкви. Взгляд ее скользнул от порога до купола и губы сложились в улыбку. Настороженность со страхом в глазах исказили ее лицо. Степан перекрестился, завидев ее. Варвара поправила платок и побежала в сторону леса.

– Что, Степка, - подмигнула ему светловолосая девушка, - влюбился?

– Отстань, Ольга, без тебя дурно.

Напевая себе под нос, Варька побрела по тропинке вдоль берега. Солнце садилось за горизонт, и вместе с ним уходил столь любимый Варькой свет его. Отсюда люди казались маленькими словно муравьи. Они носили доски, собирали мусор. Вскоре все разбредутся по домам, поужинают и лягут спать. А Варька останется спать на берегу с цветами. Одна, никому не нужная. Глаза местной сумасшедшей наполнились слезами.

– Ответите мне за все, - пальцы ее сжали стебли цветов.
– Сами того не заметите.

– Эй, убогая! Поди-ка сюда, побеседовать надо.

– Да, Варварушка, иди сюда, - поманил ее Толька.
– Мы тебя котлетами угостим домашними. Ты же любишь мясо? Молодого бычка зарезали сегодня, правда, кровь местами попадается, видать, мать не дожарила.

Варька выронила цветы и попятилась назад. Парни переглянулись. Лица обоих исказили ухмылки. Глаза Сергея выражали ненависть, казалось, что сам нечистый вселился в него и жаждал крови. Варька вжалась спиной в дерево, не имея сил оторвать взгляд от реки.