Короткая худая щепка (миниатюрная девочка вздрогнула и позеленела от злости), толстое наливное облако в платье (толстушка никак не отреагировала на оскорбление) и (я затаила оставшееся после кошмаров дыхание: сейчас парень похвалит мои модельные данные) худющая дылда безобразная - команда номер один!

– На себя посмотри, чудило горелое! Сам ты кто?
– фонтан гнева прорвался через мои брусничные губки.

Выпендривается, оскорбляет красоту неземную, а похож на мышь в стогу гнилого сена.

– Их либен я?
– парень попытался округлить маковые глазки.
– Я же сказал - ваш Царь и бог! Сантьяго, командир отряда дивергентов!
– Он подбежал ко мне, наклонился, обдал сочным запахом рыбной помойки.
– Ты имеешь право разбудить меня среди ночи, поднять с унитаза, вырвать меня из дружеской трапезы и задать любой идиотский вопрос.

Как тебя зовут, иголка?

– Василиса, а коротко - Васа. Ты, пожалуй, не осилишь моё имя целиком, ум остановится на пятой букве!
– Моему сарказму нет предела, если меня беда задела.

ХА! Сочинила стишок на вольную тему в тюрьме.

– Васа, пойдёшь первым номером сегодня!
– командир - то ли обнадежил меня, выделил из толпы, то ли наказал жестоко.

Первый номер - не радость, если мы направляемся в крематорий.

– Вы на стадионе Рухх пройдете посвящение в дивергенты, и с этого момента ваша жизнь переплетется с дивергенцией - спасением Мира!

Выход из дивергентов...

– Вперед ногами! Слышали уже от подобного тебе чудика!
– девочка коротышка лениво произнесла, царапнула коготком по обивке сидения, порезала обшивку!

ОГОГО! Маленькая, а сила в ней чувствуется нечеловеческая - страшная, холодная сила.

– Не вперед ногами, а на Луну отправим!
– парень хлопнул в ладоши, будто моль ловил.
– Девочки, во время посвящения делайте, что хотите - вам всё простят, потому что вы - дивергентки (прозвучало двусмысленно и оскорбительно).

Мальчики - тупые, они - идеальны!
– Парень оскорбил мужскую часть автобуса (и себя в том числе), а "наши" мальчики не обиделись.

Один смотрел в окно и вслух считал: триста сорок семь, триста сорок восемь, триста сорок девять...

Второй - синеносый толстяк - увлеченно давил кнопки на игровой приставке, пыхтел, издавал кладбищенские звуки:

– Пиф-паф! Бух! Тра-та-та-та!

(Остальные парни - не лучше - камни в пыли, а не люди!)

Примерно через три часа нас высадили из душной перевозилки (я до конца подозревал, что театр с дивергенцией, болтовня Сантьяго и проказливые проделки агента в бюро по трудоустройству - депортационная служба, и нас вывозят за пределы Малой Империи, изгоняют в пустыню).

Через коридор угрюмых автоматчиков с собаками погнали на стадион без футболистов.

Я еще сильнее возненавидела футбол: стадион им построили, мужчинам в белых гольфиках, а для бедных рыбаков нет жилья, гусары кабаки сжигают на побережье.

И наш с папой трактир спалили из кавалерийского озорства.

В коридоре я держалась от толстушки и коротышки на максимально возможном расстоянии, показывала, что я в сиксилиард раз умнее, красивее и удачливее, чем они.

Толстушке пофигу мои артистические кривлянья, а коротышка - потому что все карлики злые - злобно на меня смотрела, избивала жестким взглядом.

Нас посадили на красные стульчики в красном секторе (что закономерно - красное к красному пристаёт).

Два других сектора: синий и чёрный заполнены не более счастливыми мальчиками и девочками, похожими на протухающую селедку.

На моей малой родине селедка протухает, но живёт.

Представление началось, а меня интересовали обед и побег.

На футбольном поле стоял длинный стол (без еды) с тремя огромными мисками - для адского Пса Цербера и Циклопов.

Около стола в почётном карауле застыли: старушка, старый конкистадор и высокий одноногий Космонавт.

Старушка находилась в постоянном броуновском движении, переливалась с ноги на ногу.

Бойкая женщина, мясоедка, каннибалка.

Старый конкистадор - судя по улыбке - давно выжил из ума, и стоял для мебели.

Он, наверно, не понимала, где и зачем находится (как и я не понимала).

Одноногий Космонавт смотрел в небо, искал Полярную Звезду.

Наплодил детей по всей Вселенной, поэтому каждый раз, глядя на Звёзды, вздыхает и рыдает.

– Хулиас Павловски!
– женщина выкрикнула неожиданным хриплым басом.