Лейтенант не дурак, сам все поймет. Благословенным многое сходило с рук, а если жертва еще и светловолосая... Всегда ведь можно сказать, что я сама на него набросилась!

К его чести, Эллиот не стал переспрашивать, не я ли отравила Мастерса.

А ведь как ловко все выпытал!

Он вдруг осторожно погладил мое плечо.

– Тихо, тихо. Все уже прошло. Он вас не обидит.

Я вскинула на него глаза. Он успокаивал меня, как успокаивают нервную лошадь.

– Спасибо!
– язвительно ответила я.
– А вы? Тоже не обидите?

Словно обжегшись, лейтенант отдернул руку. Шагнул в сторону и пообещал сухо:

– Не обижу. Поклясться?

Неизвестно, до чего бы мы договорились, если бы в дверь не постучали.

На пороге переминался с ноги на ногу сержант. Интересно, что он успел увидеть сквозь стеклянную витрину?

– Там это... автомобиль нашли, - скомкано сообщил он, не зная, куда девать глаза.
– Посмотрите, сэр?

Сержант явно проклял все на свете, что пришлось смущать начальство. Оно только-только к свидетельнице клинья начало подбивать, а тут отвлекают! Вдруг обозлится?

– Конечно, - кивнул Эллиот спокойно.
– Мисс Вудс, на сегодня вы свободны. Отдыхайте. Вы не будете возражать, если завтра я загляну к вам... скажем, в девять?

– Не буду, - буркнула я.

Можно подумать, я действительно могла возразить!

Лейтенант склонил голову:

– Благодарю за помощь, мисс Вудс. До свидания!

И, прихватив по дороге шляпу, вышел.

А я обессиленно опустилась на стул и уронила голову на руки...

***

Следующим утром я встретила лейтенанта во всеоружии.

Мурлыча под нос песенку, я помешивала стоящее на водной бане варево, довольно вонючее даже на мой несовершенный нюх.

И не обернулась, когда ровно в девять звякнул дверной колокольчик.

Проигнорировать табличку "Закрыто" мог только один человек.

– Что это за гадость?
– несколько гнусаво поинтересовался ранний гость.

Я обернулась и ослепительно улыбнулась. Эллиот старательно зажимал нос.

– О, лейтенант! Доброе утро. А это, - я последний раз помешала густеющую смесь, - всего лишь арника, календула, лавр, ним, лаванда... И еще кое-что по мелочи.

– И что это будет?
– не особо доброжелательно осведомился Эллиот, снимая шляпу.

Он старательно дышал ртом.

– Мазь от ушибов.
– Я выключила плиту и сжалилась: - Присаживайтесь. Сейчас окно открою.

Эллиот остался стоять, облокотившись на стойку.

В жилую часть дома я его не пригласила. Только этого не хватало!

– А почему сразу не открыли?
– судя по бледному лицу лейтенанта, месть удалась на славу.

– Мне не мешает, - пожала плечами я.
– Кофе будете?

– Если без этих ваших добавок, - лейтенант страдальчески поморщился и потер переносицу.

– Обещаю, просто черный, - примирительно улыбнулась я.
– Или вы пьете с сахаром? Сливок сегодня нет.

– Черный, - коротко отозвался лейтенант, давая понять, что не настроен на дружескую беседу.

Он пристально следил, как я варю кофе. Густой аромат арабики мгновенно вытеснил все посторонние запахи, и лицо Эллиота порозовело на глазах.

– Боитесь, что отравлю?
– бросила я через плечо, снимая с огня раскаленную джезву.

И тут же себя одернула. Тьфу! Что меня подзуживает его дразнить?

Я разлила по чашкам напиток и поставила на стойку.

– Я уже вчера пил ваше лекарство, - напомнил Эллиот, беря посуду наобум.

Он опять придвинулся слишком близко, но я пересилила желание отодвинуться.

Ведь нарочно меня смущает!

– Точно, - я мелкими глотками цедила кофе, зато Эллиот проглотил свой махом.
– Так что вам от меня нужно, лейтенант?

Он как-то странно усмехнулся, но ответил безучастно:

– Я ведь уже вчера сказал. Помощь в расследовании убийства.

– Но я не полицейский!
– возразила я, с сожалением отставив опустевшую чашку.
– И в убийствах не разбираюсь.

– Неужели?
– бросил Эллиот, и мое сердце сорвалось вскачь.

– Именно так!

Я спокойно выдержала его изучающий (и одобрительный!) взгляд.

Любая женщина чувствует себя увереннее, стоит надеть красивое платье и немного накраситься, а нынешним утром я расстаралась. Темно-синее платье с длинными рукавами, перехваченное бантом у горла, делало мою кожу еще белее и придавало глазам густо-голубой оттенок.