Я лишь фыркнула в ответ, подумав, что обязательно поблагодарю красавчика, только совсем не так, как это делают нормальные люди, к которым я все равно не отношусь.

Тень понуро плелась за мной, недовольная, что ее отрывают от бедных сироток. Я же с ужасом думала, как мне выдержать целый день на ногах, пусть в мягких туфлях без каблуков, но... Ведь еще непременно надо было заехать к профессору, тем более, что повод я обеспечила - напомнить ему про обещанный рецепт соуса, который мне сто лет не сдался. И к госпоже Грано надо было заглянуть. Инквизитор нетерпеливо расхаживал возле экипажа. Он прищурился, глядя, как я тяжело опираюсь на зонтик, покачал головой, распахнул передо мной дверь и не удержался:

– Мне кажется, или вы стали еще больше хромать?

– Вашими стараниями...
– огрызнулась я, отказываясь от предложенной руки и усаживаясь в экипаж.

Инквизитор недоуменно нахмурился и молча уселся напротив. Похоже, он даже не помнит, как толкнул меня.

– Антон просил вас поблагодарить, - сказала я, когда экипаж тронулся.
– А я вот даже и не знаю, как выразить свою благодарность...

– Простого спасибо будет достаточно.

– Думаете? Даже не знаю... Хотя нет, знаю, - насмешливо сказала я, пересаживаясь к нему ближе, и проводя рукой по его щеке.
– Я думаю, что всю степень моей благодарности может выразить только поцелуй...

– Прекратите!
– инквизитор попытался отстраниться, но я придвинулась еще ближе.

– Вы забыли о нашем уговоре, господин инквизитор?
– прошептала я ему на ухо, играя с выбившейся прядью его волос и любуясь легким румянцем на щеке.
– Вы не можете мне отказать...

– Кхм, - смущенно кашлянула Тень, не знающая, куда деть глаза.

– Ладно, - недовольно поморщилась я.
– Пощадим чувства Тени и ограничимся поцелуем в щеку.

И прежде чем он успел опомниться, я прильнула к его щеке в откровенном поцелуе, пустив в ход язык. Кысей отшатнулся от меня, словно от прокаженной, оказавшись опять напротив. Его лицо уже пылало от стыда и гнева, взгляд был устремлен в окно, кулаки сжаты, дыхание сбилось, но он молчал. И все-таки в буйстве его эмоций, обрушившихся на меня, я определенно уловила легкий оттенок тщательно подавляемой страсти. Я улыбнулась и откинулась на сиденье экипажа.

– Ну что, господин инквизитор, рассказывайте.

Он оторвал напряженный взгляд от скучного осеннего пейзажа за окном и перевел его на меня.

– Что рассказывать?

– Что там с проклятием? Я же должна знать, с чем придется иметь дело.

Кысей прикрыл потемневшие до бархатно-чайного оттенка глаза, потом ответил:

– Я не думаю, что семейное проклятие Софи может иметь какое-то отношение...

– Позвольте мне решать. Выкладывайте все.

– Прадеда Софи обвинили в колдовстве и сожгли. Перед казнью он успел проклясть своих потомков, потому что на него донес собственный сын. Эмиль и Софи приехали сюда, когда столичные лекари так и не смогли поставить ей диагноз. Софи все хуже и хуже, она... сильно сдала... Я едва узнал ее, когда увидел...

– И какие же у нее симптомы?

– Ей отказывают руки и ноги. Софи - талантливый ювелир, а теперь не в состоянии заниматься любимым делом. Ее талант был сродни чуду, она могла из самого неприглядного камня сотворить маленькую сказку... Однажды...
– он запнулся, вспоминая.
– Однажды она из кварца сделала гемму с изображением заступницы Милагрос, что вызвала восхищение самого Папы... Это ее призвание, и я не представляю, каково ей сейчас... Софи очень подавлена, тем более, что теперь без самостоятельной помощи не может даже сама одеться и...
– он горестно замолчал.

– Ваша подружка - единственная, кто был на месте преступления, когда убили профессора Грано.

– Софи здесь ни при чем! Я спрашивал ее, - Кысей вдруг запнулся и в сердцах стукнул кулаком по сиденью рядом с собой.
– Господи, я же из-за вас уже начал подозревать собственных друзей!

– Тень, дай рисунок господину инквизитору, - попросила я служанку.
– Смотрите, правда, у нее настоящий талант рисовать мои кошмары? Впрочем, не только мои...

Кысей застыл, рассматривая чудовищного пса, потом растерянно перевел на меня взгляд и спросил:

– Эту собаку вы видели в Академии?

– Ее видела не только я. Ее видел еще и профессор Грано, в чем я полностью уверена. Я только не понимаю, как она связана с пожарами.

– Два разных колдуна? Не слишком ли это странно?

Я задумалась, глядя на алеющую метку на щеке красавчика, стоит ли ему сообщать все сведения. Ведь совершенно очевидно, что он все равно не будет меня слушать, а значит, может натворить бед.

– Теоретически можно предположить, что это все проклятие, которое по-разному проявляется в зависимости от окружения. Как именно звучало проклятие?

Кысей замялся.

– Я не знаю. Я не спрашивал. А как оно должно звучать?

– Господи! Вы не потрудились даже узнать подробности?

– Послушайте, Софи все равно никак не могла быть вчера ночью в приюте. Она без посторонней помощи с трудом может ходить.

– Вы так защищаете свою подружку, - процедила я, - что даже не подумали...

– Прекратите, - оборвал меня инквизитор.
– Софи мне не подружка.

– А кто же?

– Она - жена моего друга. С ней и Эмилем я учился в Академии. Они оба - мои друзья. Я не позволю вам...