Неожиданно за одним из поворотов дороги замаячил костер, разведенный прямо на шоссе.

Приближаясь, Гордюшин насчитал по его периметру семь человек, облаченных, кто во что горазд. К появлению Лизы и Тимофея они отнеслись настороженно, будто чужаки могли забрать их драгоценное пламя.

? Добрый день, ? сказал Гордюшин. ? Вы не будете против, если моя спутница отогреет ноги?

Все стоящие вокруг костра посмотрели сначала на Лизу, потом на него. Все молчали, заговорил один.

? Мы не против. Но тогда принеси еще веток из леса. Может тогда и тебе хватит места.

Это произнес мужчина, закутанный в чехлы от автомобильных сидений. Обвязанный ими с головы до ног он походил на огородное пугало. Но никто над ним не смеялся.

? Хорошо, ? сказал Тимофей. ? Лиза, присоединяйся. Я скоро.

Он отправился через поле в соседний лес и дважды принес оттуда огромные охапки сухих сучьев. В пути он часто падал, рассыпая ношу, потому поле было кочковатым, а фонарик, зажатый в зубах, прыгал, не желая светить прямо.

Зато согрелся Гордюшин на славу.

И Лиза у костра тоже:

? Я готова идти дальше.

? Спасибо, ? сказал Гордюшину на прощание мужчина-пугале, а потом обратился к собратьям по костру: ? Может стоить бросить в огонь автомобильные покрышки?

Они с Лизой не стали дожидаться итогов голосования.

? Ты могла бы погреться еще, ? сказал Тимофей, удаляясь от костра и гладя на свою гаснущую во тьме тень.

? От покрышек мы же с тобой почернеем как черти!

Он слабо улыбнулся.

? Они, наверное, обречены, ? сказала Лиза.

? Да. Им поможет только волшебный грузовик, который привезет с собой вагон теплой одежды.

? И в ближайшее время он тут вряд ли появится. Как и еда.

? Они смотрели на мою куртку с такой завистью, будто эта китайская синтетическая фуфайка была норковой шубой.

? Так оно в новых условиях и есть. Все поменялась в миг.

? Что с ними будет, как думаешь?

? Пока будет костер, будут и они.

Тема давила на сердце и требовала срочной смены.

? Доставай же свое печенье, ? сказала Лиза, и они хрустели им, наверное, на протяжение целого километра пути.

А когда до ближайшего населенного пункта осталось рукой подать ? Тимофей уже видел россыпь тусклых желтых огоньков ? началось светопреставление в небе.

Первой заметила неладное Лиза:

? Смотри, какая яркая звезда!

? Это вряд ли звезда, ? ответил Тимофей. ? Небо от нас скрыто. Оно движется, и оно зеленое.

Но когда он закончил говорить эту фразу, звезда раздвоилась. Потом эти части в свою очередь тоже раздвоились, и через минуту в небе образовалась целая армада зеленоватых огней. Они двинулись на запад, и когда скрылись за горизонтом, с востока пролетела еще одна такая же армия космических кораблей.

? Что это? ? Лиза едва шевелила губами от волнения. ? Акция устрашения?

? Наверное, нашествие. ? Сердце Гордюшин, казалось перестало биться. ? Оно начинается.

? Нам надо укрыться в лесу, ? встревожилась Лиза.

? Не думаю. Зачем им мы двое? Он ведь летят к большим городам, где много людей.

? Чтобы бомбить?

? Не знаю, Лиза.

Корабли захватчиков улетели, а Лиза заплакала. Первый раз за этот день.

? ечка... мама... Мне кажется, я шлет мне образ, что моя мама заболела...

Гордюшин же подумал об отце. С наступлением холода тот наверняка закрыл все окна. Но долго ли могла сохранять тепло их, пускай и кирпичный, дом? Наверное, сутки, не более. А потом мороз проберется в квартиры и превратит их в морозильные камеры. Но с другой стороны его отец был в более выигрышном положении, чем кучка раздетых людей у костра в чистом поле. У стариков всегда полно теплых вещей.

? Они дождутся нас, Лиза. Вот увидишь, ? сказал Тимофей абсолютно искренне. ? Мы уже прошли километров тридцать. До Калуги осталось еще где-то семьдесят.

? И ты меня не бросишь, даже когда доберемся домой?

? Не брошу. Обещаю.

? Это хорошо, ? она вытерла слезы, которые теперь даже не достигали подбородка, а замерзали прямо на щеках. ? Но мои ноги опять как ледышки.

Температура действительно снижалась. То и дело Тимофей с трудом разлеплял ресницы, покрывавшиеся из-за дыхания инеем. Но и одноэтажный поселок ? жилье ? был уже рядом.

Они постучались в первый дом, во второй, в третий, и в четвертом им милосердно открыли дверь. Через нее их обдало спасительным теплом.