– Это точно, никогда не жалуется.

Вера Захаровна поправила очки и ещё раз окинула паренька взглядом, на этот раз более оценивающим и пристальным, задержала внимание на тяжёлых полупрозрачных пакетах, в которых можно было разглядеть буханку хлеба, кочан капусты, палку колбасы, ещё кое-какие продукты. Если Олег пришёл в гости, то довольно странный у него гостинец. Женщина отвернулась и продолжила путь по следующему лестничному пролёту.

– Вижу, ты снабжаешь Пашу продуктами?
– заметила она.

– Я не люблю полуфабрикаты, а у Павла больше нечего есть, - разговорился Олег.
– Приготовлю здоровый сытный обед.

– В знак благодарности?

– В знак, что я люблю покушать, а он кроме яичницы и макарон ничего не умеет готовить. С таким меню я с ним долго не проживу.

Ах, какие интересные подробности! Глаза Веры Захаровны заблестели в предвкушении новостей. Подойдя к своей двери, женщина остановилась и вместо того, чтоб отпереть замок, обернулась к парню.

– Разве ты остался жить у Паши?

– Да, но ненадолго, - признался Олег.
– Сейчас пока подыскиваю себе квартиру.

– А он тогда мне сказал, что у тебя есть свой дом.

– Да?

Парень понятия не имел, что "тогда" говорил Павел, и сейчас вполне мог брякнуть что-то не то, не так и выставить своего спасителя обманщиком. Видно, настала пора с соседкой прощаться. К тому же и руки уже затекли от тяжёлых сумок.

– Ну... я оттуда съехал, - улыбнувшись, отговорился Олег и протянул собеседнице её сумку.
– Мне надо идти, Вера Захаровна. Приятно было с вами поболтать.

Вечером Олег снова встречал Павла с работы, приветливо помахал ему ручкой и мило улыбнулся. Какой прекрасный момент! Ради этого момента Павел мчался с работы под громкий звук сердца, экономя каждую секунду. Этот момент он начинал ждать, едва покинув дом. Момент, когда он возвращается домой, и там его ждут, ждут с теплом и радостью.

– Добрый вечер, Олег, - улыбнулся Павел на приветствие.

– Хорошо доехал? Без приключений?

Какой-то невидимый магнитик притягивал душу к этому мальчишке с мягким чуть насмешливым взглядом ясных голубых глаз.

– Устал, наверно, на работе? Сейчас поешь, отдохнёшь...

Нет, не магнитик, а большой мощный магнит. Тихий голос буквально всасывал в свою теплоту, укутывая в бархат звука.

– Спасибо, Олег.

И снова его ожидал тихий ужин на двоих в уютной, почти семейной обстановке. Почти семейной. Как же это приятно! Павел вдруг ощутил порыв благодарности за эти прекрасные часы, и ему захотелось обнять парнишку, прижать к груди, словно родного человечка... ну, или хотя бы взять его за руку.

Боже, какое глупое желание. Мужчина даже потупил взор. Как неловко-то. Вот что значит несколько лучиков тепла в холодной темнице, и запретное чувство уже готово расправить крылья. Ощутив, как на щеках загорается румянец, Павел сгорбился и поспешил скрыться в комнате. Позже за ужином он никак не мог раскрепоститься и начать разговор. Да и Олег молчал. Несколько минут прошли в тишине.

– Очень вкусный супчик, - похвалил Павел, наконец решившись прервать молчание.
– Мне нравится.

Олег довольно улыбнулся в ответ на высокую оценку своим трудам. Тем более что она была весьма справедливой. Неловкость сброшена, смущение преодолено. Вместе с ужином продолжился и разговор.

– Кто научил тебя готовить?

– Бабушка, - признался Олег.

– А она... она не заступилась за тебя тогда перед матерью?

Выпалив вопрос, Павел закусил губу, осознав, что повёл себя не слишком этично, напоминая собеседнику о больной душевной ране. Однако собеседник вовсе не опечалился, не прервал трапезу ради вздоха грусти, не добавил в голос горестных ноток.

– Когда семья от меня отказалась, как раз у бабушки я приют и нашёл. Прожил у неё несколько лет. А потом она умерла.

Павел медленно опустил ложку, - да, нехорошо получилось. Оказалась задета ещё одна рана парня. Даже если шрам от неё более не причинял болезненных ощущений, она от этого не перестала быть раной.

– Прости, - извинился мужчина.

– Ничего, это было давно, - отозвался Олег.
– Бабушка отлично готовила, вкусно, передала мне свой опыт, а уж дипломом повара наградило училище.

Ответ получен, и тема закрыта. Безусловно, Павел хотел ещё чего-нибудь узнать о своём новом друге, но боясь, что любопытство нечаянно вновь нажмёт на очередную ранку, пока больше не решался задавать вопросы.