Впрочем, Олегу и не нужно было ничего объяснять. Парень прекрасно знал подобные типажи людей. Замкнутые, неуверенные в себе, вечно оглядывающиеся. Всегда боятся, что их неправильно поймут, осудят, станут обсуждать. Такие люди стараются залезть в свою ракушку и никого в неё не впускать. Даже странно, как это Павел решился приблизить к своей жизни чужого человека?

– Живя в многоэтажном большом доме, где тебя все знают с детства, очень трудно что-либо скрыть, - тихо проговорил Олег, доедая свою порцию.
– О тебе будут говорить, даже если закроешься в квартире и перестанешь выходить. Ты бы заранее предупредил меня, мы бы тогда придумали какое-нибудь оправдание моего пребывания в твоей квартире. И извини за вопросы о дочери. Это действительно не моё дело.

Ковыряясь вилкой в картошке, Павел продолжал молчать. Необходимость что-либо объяснять отпала, ответа на вопрос более не требовался - говорить, вроде, не о чем. И всё же повисшая тишина получилась тяжёлой и буквально физически давила на плечи. Мужчина снова чувствовал себя неловко и виновато. И зачем он гневался на Олега? Ничего плохого тот не сделал. А теперь вот, наверное, обижается.

Заметив движение, Павел приподнял ресницы, покосившись на Олега. Но увидел лишь, как парень спокойно взял свою пустую тарелку и вышел из-за стола. На его лице не проявлялось абсолютно никаких эмоций. Обиделся ли он? Почему-то Павел в этом не сомневался.

И пока мужчина раздумывал, что же происходит в душе парнишки, Олег неспешно приготовил себе горячий крепкий сладкий чай и с кружкой в руке вернулся за стол. Ни в действиях, ни во взгляде, ни в мимике не просматривалось ни обиды, ни раздражения, ни даже малейшего неудовольствия. Может, всё же не стал принимать всерьёз глупые придирки?

Усевшись, Олег посмотрел на растерянного, будто заблудившегося в мыслях мужчину. Да, да, именно такие люди и любят возводить из каждой ерунды грандиозную проблему. Нелегко с ними. Не только себе жизнь усложняют, но и другим наставляют ненужные препятствия.

– Паш, ты картошку-то доедай, остынет же.

Нет, не обиделся. Это хорошо. Или... Может, просто делает вид?

– Олег, ты... ты не уйдёшь?

Странный всё-таки этот мужик. Ну прямо, как дитё малое. Будет неудивительно, если он до сих пор во всём слушается маму и боится её порицания. И как только такой балбес стал химиком?

– Я пока ещё не нашёл новой квартиры, - пробурчал парень.

"Вот и не ищи", - мысленно пожелал Павел, возвращая себя к трапезе.

12. ЧЁРНОЕ

– Олег, тебя там спрашивает какой-то парень.

– Какой парень?
– обернулся блондин на сообщение своего молодого напарника.

– Почём я знаю?
– развёл руками напарник.
– Спросил, здесь ли ты, и попросил позвать.

Какой-то парень, который знает, что Олег тут работает. Это явно не клиент с жалобой, а кто-то из знакомых. И возможно, из тех знакомых, которые потеряли его почти две недели назад. И даже можно догадаться, кто именно.

– Слушай, я тут котлеты поставил жарить... Ты присмотри, ладно?

– Эй, только ты недолго давай!
– предупредил напарник.
– Я за тебя работать не буду.

– Я быстро, - пообещал Олег и, сдёрнув с головы колпак, поспешил из жаркой кухни.

Парень заметно нервничал, сам не понимая, почему. Вот уже несколько дней он жил новой, ну или почти новой жизнью, а старую постепенно укладывал в закрома памяти. И тут оказалось, что она ещё вполне реальна, и списывать её в прошлое пока рано.

Выйдя в клиентский зал, Олег огляделся. Да, вон он, стоял у самого входа и подавал знак рукой. Серьёзен, губы сжаты решительностью, руки деловито скрещены на груди - разговор ожидал нелёгкий.

Олег подошёл к гостю - тот бросал свысока надменный взгляд разочарования.

– Ну, здравствуй, блудный сын.

– Привет.

– Жив, здоров. Где же тебя носило эти дни?

– Леонид, давай поговорим позже, я не могу сейчас уйти с кухни.

– Думаешь, мне это интересно?

– Мне интересно, - Олег уверенно глядел в глаза собеседнику, намереваясь противостоять натиску его недовольства.
– Я не намерен терять эту работу.

– Работу потерять боишься. А меня? Меня потерять намерен?

Надо ответить "да" и навсегда закрыть эту страницу жизни. Вот только столь коротенькое слово напрочь застряло в горле. Олег смотрел в потемневшие глаза парня, и ему казалось, будто в их зелёных глубинах за плотным слоем надменности проглядывала грусть. Наверняка, это только казалось. Но стало понятно, что просто взять и одним махом всё перечеркнуть не получится. Хотя бы уже потому, что Леонид такого не позволит.

– Давай встретимся позже, - снова тихо предложил Олег, так и не дав точного ответа.
– Может, будет меньше народа, и мы сможем поговорить.