Как только Майкл скрылся за углом, я поспешил за ним.

Я шёл по другой стороне улицы и держал дистанцию. Майкл шёл очень быстро, раскачиваясь как маятник. И если бы не его коричневое пальто и походка, то я бы упустил этого человека.

Он зашёл в какой-то магазин.

Стою снаружи и жду. Проходит несколько минут, и я снова продолжаю преследование. Город провожал в себя вечер. Огни загорались то здесь, то там. Люди спешили с работы. И поэтому город был переполнен транспортом, а автобусные остановки просто кишели людьми.

"Прости, Майкл" - думал я - "но у меня своя игра на твой счёт. Тебе меня не подкупить".

И всё же сообщить в полицию я не имел достаточных оснований. Нужны были улики, а не доводы. И к тому же нет преступления в том, что человек стоял возле чужого дома. Лишь я понимал, что он что-то замышляет.

Квартал за кварталом. Кто-то меня толкнул. Я даже не возразил, чтобы не вызвать подозрений.

Мы прошли улицу, а затем Майкла встретила какая-то компания. Вероятно, друзья.

Они оживлённо болтали посреди улицы и весело смеялись.

Я заскучал, и стал болтаться туда-сюда неподалёку от них. Как же долго они бубнят.

Наконец, Майкл простился с товарищами и принялся идти дальше.

Я преследовал его до конца улицы, пока, наконец, он не исчез в подземке метро.

Я поспешил вниз по лестнице, но здесь было столько людей, что я потерял из виду сына директора. Вижу похожее пальто. Подбегаю. Но это не Майкл. Затем такие же брюки. И снова не он.

На платформе все ждали приближения поезда. Я увидел, как через платформу от меня стоял Майкл. Значит, он должен отправиться в центральную часть города. Я быстро перешёл к его платформе. Слышится шум. Поезд на подходе.

И тут я понимаю, что и за мной кто-то следит.

Уже с полчаса как я преследую эту мысль. Какая-то персона идёт за мной по пятам. Не Майкл ли всё это подстроил? Какая-то тень мелькала за мной из-за угла в угол.

Меня взяли в ловушку. Дальнейшее преследование было невозможно.

Возможно, есть другие пути узнать, где живёт Майкл. И тут я ударил себя по голове. Ну, конечно, нужно просто спросить у кого-нибудь на работе. Даже тот Ричард, за столько лет работы, уж наверняка должен был знать, где Майкл.

Сейчас ходить и наступать ему на пятки нет никакого смысла. Я, в конце концов, не Шерлок.

Я уношусь вместе с толпой обратно в город. Шум от поезда затихает где-то под землёй. Все толкаются и ругаются, спеша по своим делам. Всё быстрее и быстрее, не замечая ничего на свете.

Вынырнув из метро, я плетусь куда-то по улице, заворачиваю во двор, затем ещё переулок, поворот, поворот, другая улица.

Прохожу несколько шагов. Оборачиваюсь.

Из-за угла следом за мной спешит всё та же фигура.

Пытаюсь вилять из квартала в квартал. Хожу по задворкам, по местам с большим количеством людей. Не отстаёт.

Я вижу знакомый парк. Затем начинаю бежать. Преследователь не отстаёт. Он почти что бежит. Что же ему нужно? Я обернулся и посмотрел на него. Красная куртка и капюшон скрывали его лицо. Помню, что такой бродяга ходил рядом с Поинт-Сквер. Я ещё подкинул ему мелочи.

Чуть не столкнувшись со случайный беглецом в огромных тренировочных шортах, я протягиваю свой путь сквозь рощу деревьев. Останавливаюсь.

Тяжело дыша ко мне подходит какой-то силуэт. Я вижу насколько он худой, так, что куртка болтается на нём как флаг.

Я просто стою и смотрю как он пытается отдышаться. Затем кашляет. Всё сильнее и сильнее.

– Кто ты и что тебе нужно?
– спрашиваю я грозным тоном.

– О - говорит он, откашливаясь - Да у тебя... п-п-п-прорезался голосок, приятель. Ха-ха.

Продолжает харкаться. На траве кровь.

– У, да тебе нужна помощь - говорю я.

– Отстань от меня - Прошипел незнакомец.

– Это ты отстань от меня - говорю я.
– Это ты всюду за мной ошиваешься, а не я за тобой.

– За тобой должок - говорит мне он слабым и потухшим голосом.

– Кто ты?

Его костлявые, иссохшие пальцы приводят меня в ужас. Я не могу смотреть на них.

– Что? Не нравится?
– Говорит он, заметив мой взгляд.
– Тогда взгляни на это.

Капюшон съезжает вниз, и я вижу мертвеца...

Синее лицо, ужасно потрепавшееся, с ввалившимися пустыми глазами. В них почти не было жизни. Его губы дрожат как в лихорадке.