И, когда уже вот-вот, я была на грани сих страшных перемен и своего слабоволия, как что-то странное, ужасающее раздалось где-то рядом. Более того, казалось, что это происходит за нашими спинами.

Нервно, испуганно обернулись мы с сестрой, а затем уставились друг другу в глаза. Еще миг - и, ошеломленные безумными предположениями и неоспоримыми ощущениями, прозрев от мысли, что не мог этот ужасающий звук показаться одновременно нам обеим, тотчас повернулись к Водителю.

Раздраженно морщился, кривился молодой человек, явно изо всех сил сдерживая в себе ругательства. Еще минуты - и, нервически сглотнув слюну, прорычал:

– А это, - резкий, на скорости поворот, отчего мы с Малой даже дернулись, повалились на сидение.
– Мои грехи очнулись.

БА-БАХ: жуткое мычание из багажника...
– отнюдь не безумная фантазия разгоряченных детских умов.

Сражаясь с дрожью и сумасшествием, неожиданно резво, громко, на грани злобного, молитвенного крика, рявкнула Лиля:

– МУЗЫКУ хоть врубите!

Удивленно вздернул тот бровями (видимо, от неожиданного добровольного участия девочки в сим мерзком деле); тяжелый, шумный выдох - подчиняется. Шипение нерадивых волн радио, нажатия по кнопкам - и, наконец-то, тихая, незнакомая мелодия заполнила весь салон, лишь (но хоть) на долю скрыв, разрывающее душу и сознание, звучание...

***

(А н я)

И что теперь? И как теперь? Он уберет нас как невольных свидетелей? Или... один - один, и все мы в одной лодке?

Бежать? Как? Куда? Одной - еще как, а вот с Лилей... Или все равно настигнет? А если и спасемся, то только чудом.

Что ж, выбор невелик. Убьет - так убьет, хоть мучиться не станем. Наверно...

Смотрю на Лильку - и поражаюсь. Судя по всему, ее не колышет, не особо и смущает нависшая над нами эта угроза. Странное, больное доверие у нее к сему жуткому "невольному знакомому". Но насколько эта самоуверенность оправдана? И стоит ли ему, вообще, доверять хоть в чем-то?

Тягучая тишина, пугающая; топорное молчание между нами. "Грехи", наконец-то, мычать устали - и жить стало проще. Осталось только вердикта дождаться сего ката. Вердикта и наказания.

Пан или пропал... ведь судьба, по ходу, уже написана.

– В Прибреге высажу, - внезапно отозвался Водитель.
– Там на автобусе сами доберетесь в город.

– У нас денег нет, - поспешно, взволнованно отозвалась Лиля.

Скривился, взгляд через плечо:

– У воровок и нет денег?

Опустила голову.

– Мы же не всегда воруем. Один раз, да и то... у своей бабки.

Прожевал эмоции.

– А что, так не дала?

– Нет. Она, как и родители. Более того, даже ментов вызвала - Аня сама лично слышала. Вот мы у нее и..., да и то - на еду.

Шумно вздохнул, скривился. Протер глаза пальцами, прогоняя напряжение.

– Денег дам, но на большее - не рассчитывайте.

Удивленно уставилась я на мужчину, а затем живо перевела взгляд на Лилю. Казалось, странная связь засела между этими двумя больными рассудками. И уже чудно осознавать, что из всех здесь собравшихся именно я - "беглец из психушки", а не эти двое.

***

(А н я)

Замерли на обочине.

Поселок Прибрежный, буквально уже черта города - рукой подать до Калининграда.

Тяжелая, выжидающая пауза.

Лиля отчаянно сжимает в кулаке так щедро, великодушно врученные деньги и что-то медлит. Не решаюсь вылезти наружу и я, испуганно наблюдая за своей сестрой.

– Ну что, - первый осмеливается на финальный бой Водитель. Короткий взгляд на меня, затем на Лилю.
– Бывайте, малолетние преступницы.

Как-то так?

Ухмыльнулась, печально улыбнулась Лиля. Звонкий, горький вздох.

– А Вы бы свой ад проветрили, а то, как бы Ваши грехи от такой жары там не сварились.

Удивленно вздернул бровями. Ухмыльнулся едва заметно.

– Тебя хоть... как звать?

Немного помедлила (явно нарочно), а затем радостно, победно усмехнулась:

– Лиля.

Закивал вдруг головой, вторя каким-то своим скрытым мыслям.

– Прощай, Лиля, - перевел взгляд на меня.
– И ты Аня. Берегите себя.

Снова взор на Малую.

Добро так, загадочно, улыбнулся. Прошептал:

– Прощай.

Робкое, несмелое мое движение - открываю дверь, неспешно выбираюсь наружу. Но Лилька не следует примеру. Смотрю на нее - пытаюсь понять ее замысел, чего та медлит.

Внезапно, словно выстрел:

– А можно мы с Вами поедем?

Обмерли мы оба: он, я.

Дикой змею по хребту поползла жуть. Глаза мои выпучились - и вновь сердце остановилось от раздирающего сознание сумасбродства.