Шрифт:
– - Он двигается... и как-то странно... нелепо... у него начались конвульсии?..
– - Нет, это не конвульсии...
– - А что?.. рот приоткрылся... мне кажется, он задыхается... он умирает?..
– - Нет, нет... что ты... такое иногда бывает во сне... состояние чрезмерной чувственности... поллюции...
– - Конвульсии прекратились... кажется, он успокоился, заснул... или нет?..
– - Спит как убитый...
– - Боже, как я устала...
– - Почему бы тебе не прилечь...
– - Здесь?.. с ним?.. ты смеешься?..
– - Вовсе нет...
– - Аркадий, ты философ или поэт?..
– - Какая разница, кто я...
– - Ну да, конечно, ты просто человек... и как у каждого человека у тебя свои маленькие радости и несчастья... смотри, смотри, он открыл глаза и что-то говорит... умолк...
– - Он слушает тебя...
– - Тогда продолжим... на чем я остановилась?.. я не помню... подожди, я сказала, что ты, наверное, философ, а ты сказал, какая разница...
– - Да, я так сказал... все так запутано... впечатления так обманчивы... постоянно нужно чего-то опасаться, быть осмотрительным...
– - Сочувствую тебе...
– - Ты сочувствуешь мне?..
– - Смотри, смотри, он смеется... и ты смеешься...
– - Нет, что ты... честное слово, я не смеюсь, хотя мне смешно... позволь мне обнять тебя...
– - Это лишнее... но мы отклонились от темы...
– - Ты как всегда права...
– - Он все еще спит...
– - Спит... о чем ты задумалась?..
– - О последствиях лунатизма... это опасно?..
– - Все зависит от ситуации...
– - Ты что-то не договариваешь... и это пугает меня... что если его сон окажется продолжительным... или станет повторяться... смотри, он закрыл глаза... и опять у него начались судорожные подергивания...
– - Я уже говорил... это поллюции... возможно, он услышал твой голос...
– - Мой голос привел его в возбуждение?..
– - Ты ему снишься...
– - Смотри, смотри, он поет, плачет, вздыхает... вздохи душат его... он снова поет, теперь что-то говорил... голос прерывается... ничего не понимаю... он как будто находится на сцене... играет в какой-то трагедии... или комедии... уже смеется как ребенок... я помню эту пьесу, полную патетики, яркую и даже грубую... тираж ее конфисковали... пострадали и автор, и издатель... кажется, Бенедикт был ее автором... или ты?.. сочувствую тебе... ты испытал все ужасы суда и следствия...
– - Да... и все забыл... нет, не все... память постепенно возвращается... помню плачи одного узника... иначе их нельзя назвать... обычно он исполнял их в сумерках... однажды он запел ночью... всю ночь пел... утром его нашли в петле с запиской под языком... смутное было время... любой выбор оказывался наихудшим... и вообще, жизнь бессмысленна и беспощадна...
"Однако для меня смерть певца оказалась спасением... позволила мне бежать...
– вспоминал Аркадий...
Предприятие это в какой-то мере оказалось авантюристическим, отчасти романтическим, но прежде всего драматическим и даже трагическим...
Несколько дней я шел в толпе беженцев... был свидетелем поступков героических и подлых... вынужден был общаться и с пророками, и с людьми ничтожными и лживыми... впрочем, я, может быть, несколько преувеличиваю...
Были среди беженцев и просто несчастные люди...
В этом исходе я ничего не приобрел, но многое потерял, прежде всего, иллюзии..."
Появился Бенедикт, заговорил:
– - Опять ты об иллюзиях...
– - О чем же еще говорить... мы спим и видим сны, постепенно превращающиеся в кошмары...
– - Кстати, как ты оказался на острове?..
– спросил Бенедикт...
– - А ты?..
– - Кассандра втянула меня в заговор против мэра... я был арестован... она же помогла мне бежать... она отдала мне свою одежду и снабдила документами... я стал женщиной... в этом побеге было много смешного и странного... ночью на пароме ко мне стал приставать один иностранец... мне пришлось сознаться, что я не женщина... я не успел договорить эту фразу до конца... послышался жуткий скрежет... паром налетел на камни, перевернулся и затонул... я чудом спасся...
– - Мне тоже пришлось бежать из-за Кассандры... в конце концов, я очутился на этом острове... поселился в пещере... когда море прибило к берегу перевернутую барку, я обзавелся имуществом... море было ко мне благосклонно... почти год я жил один, пока не наткнулся на утопленников и оказался перед выбором... но об этом тебе лучше не знать... помню, я даже пытался написать трагедию на эту тему... иногда в воображении возникают смутные очертания острова, скелета барки и груды утопленников, среди которых был и отец Розы... увы... трагедия оказалась недописанной... чему ты улыбаешься?..