Шрифт:
...На рассвете танковая рота лейтенанта Алексашкина возвратилась с полевых занятий.
— Кто зампотех? — спросил генерал.
— Старший техник-лейтенант Силютин! — представился офицер.
— Знаю вас по Балканам,— улыбнувшись, подал ему руку Ефремов.— Помню, например, как вы со своими подчиненными за две ночи эвакуировали восемнадцать поврежденных и застрявших в болоте машин. Ну, а теперь доложите мне о техническом состоянии танков.
— У одной машины падает напряжение тока, а у второй то и дело глохнет двигатель.
— Понятно. Соберите-ка прямо сейчас у этих машин всех механиков-водителей и расскажите им о причинах неисправностей и порядке их устранения.
Крикнул Силютин своих уставших, серых от пыли — только зубы да белки глаз сверкают — танкистов и сделал так, как велел генерал.
— От высокой температуры воздуха, — говорил зампотех,— а она доходила до сорока пяти градусов — в аккумуляторных батареях расплавилась мастика, она потекла на пластины. Это и привело к уменьшению напряжения. Батареи необходимо заменить или разобрать пластины и очистить от мастики. А здесь,— подвел он группу к следующей машине, — у воздушного фильтра "циклон" плотно забит песчаной пылью бункер. Требуется вычистить и протереть бункер и дизтопливом промыть сетку.
Умолкнув, старший техник-лейтенант вопросительно поглядел на генерала; Василий Федорович одобрительно кивнул и обратился к механикам-водителям:
— Понятно, товарищи? И имейте в виду: с такими вот неисправностями вам придется сталкиваться много раз. Даю вам двадцать минут, чтобы выполнить все указания зампотеха. — Потом сказал Силютину: — Технические вопросы вы, Федор Егорович, знаете и решаете их правильно. За ваши танки я спокоен.
Уже был создан запас необходимых средств: горючего и смазочных материалов — на две заправки, боеприпасов — два боекомплекта, продовольствия — на десять сутодач, воды в специальных резервуарах — на пять суток. Кроме того, из имеющихся на каждом танке четырех запасных баков для горючего по одному приспособили для хранения питьевой воды. Запаслись и инженерным имуществом — кирками, лопатами, топорами, средствами самовытаскивания.
6 августа комбриг Герой Советского Союза подполковник Третьяк, заслушав доклады начальников служб и командиров подразделений, а также проверив все лично, донес командиру корпуса, что бригада к выполнению боевой задачи готова.
2.
8 августа. Знойный воскресный день. Личный состав бригады со всей своей боевой техникой находится на исходных позициях за сопкой Мадон Обо. Для проведения митинга в связи с Заявлением Советского правительства о вступлении СССР в войну с милитаристской Японией к танкистам приехал командир 5-го гвардейского танкового корпуса генерал-лейтенант танковых войск Михаил Иванович Савельев. Слушали его с затаенным вниманием.
— После разгрома фашистской Германии Япония осталась последней агрессивной державой, последним очагом второй, мировой войны. С девятого августа СССР считает себя в состоянии войны с нею. Этот шаг Советского правительства стал необходимым и неизбежным после отклонения Японией требования союзных держав о безоговорочной капитуляции. Советский Союз вступает в эту войну, чтобы приблизить наступление всеобщего мира, избавить народы от дальнейших жертв и страданий, ликвидировать опасный плацдарм японской агрессии против нашей страны и Монгольской Народной Республики. — Генерал снял фуражку, провел платком по ее околышу и снова надел.— У меня нет надобности вас запугивать, товарищи гвардейцы, но знать вы должны: советским войскам здесь противостоит огромная Квантунская армия, насчитывающая свыше миллиона человек. Она создавалась и пестовалась японской военщиной не один десяток лет. Ее части проходили практику войны в Китае. Ну, да и мы не лыком шиты. Разве не так? Теперь не девятьсот четвертый год и перед японцами — не царская армия. Теперь перед ними могучая Красная Армия, сокрушившая гитлеризм и способная столь же доблестно расправиться как с японскими, так и со всеми иными агрессорами, коли такие найдутся. Итак, товарищи гвардейцы, срок истек, настал час расплаты. Японский агрессор будет разгромлен!
В 0 часов 5 минут ночи 9 августа 1945 года 21-я гвардейская танковая бригада перешла линию государственной границы. Действуя в составе 5-го гвардейского танкового корпуса, совместно с батальоном автоматчиков и другими стрелковыми подразделениями ей надлежало прорвать оборону противника, затем, наступая через пустыню Чахар, преодолеть горный хребет Большой Хинган и овладеть городом Мукден. Дальнейший путь — на Порт-Артур.
В головной походной заставе действовала танковая рота старшего лейтенанта Алексашкина со взводом автоматчиков роты младшего лейтенанта Н. Е. Телеусова.
Вместе со службой технического замыкания шла машина с водой — два прорезиненных резервуара, по 800 литров питьевой воды в каждом. Полезная предусмотрительность хозяйственников.
— Браток, дай напиться,— спрашивает кто-то из отставших.
— Кружку выпей сейчас,— охотно угощает Иван Гудков, сопровождающий машину,— а про запас — подставляй фляжку. И что есть духу — вперед, догоняй своих.
От грохота сотен танков, автомашин, другой техники бескрайняя молчаливая пустыня Чахар взбудоражилась. Нестерпимо жгло солнце температура воздуха достигала до сорока, а иногда и до пятидесяти градусов. При преодолении сплошных барханов поднимались непроглядные вихрящиеся тучи песка. Он пробивался всюду, его крупинки царапали лицо, скрипели на зубах. В бурых облаках пыли танки то исчезали, то вновь появлялись. Не всегда спасал от пыли и противогаз.
Несмотря на столь тяжелые условия местности и погоды, гвардейцы нашли в себе силы и волю, чтобы выдержать тяжелые испытания. Их танки неслись на больших скоростях, неуклонно приближаясь к горному хребту.
Ввиду того, что главные силы японских войск были отведены в глубь Маньчжурии, оставленные в пограничной зоне немногочисленные соединения и части не могли оказать наступающим серьезного сопротивления.
Через два—три часа марша стали поступать тревожные радиодоклады:
— Двигатель не заводится...