Состоялось собрание партийной организации штаба в управления бригады. Речь шла о задачах коммунистов, штаба в обеспечении выполнения боевого приказа командира.

Чрезвычайно трудные дорожные условия повлекли за собой резкий перерасход горючего. А доставка его была сопряжена с большими трудностями. Сначала с самолета сбросили специальные контейнеры для транспортировки горючего. Затем в течение суток строили для посадки воздушного транспорта площадку. И снова, "утолив жажду", танки продолжали движение.

Ливневые дожди не прекращались. Уровень воды в реке Ляохэ поднялся до двух метров. Река разлилась, многие мосты были снесены. Темп движения колонн значительно снизился. Это грозило срывом выполнения задачи по освобождению Мукдена в указанные сроки.

Командир передового отряда майор Лобачев стопятидесятикилометровый маршрут на Мукден решил проехать по полотну железной дороги, прямо по шпалам. Иного выхода не было, по сторонам простирались болота. Этим же путем двинулись и остальные подразделения бригады. Шел по шпалам и разведывательный батальон корпуса, но его постигла неудача: мотоциклы и бронетранспортеры стали выходить из строя. Пришлось ему сойти с железной дороги, чтобы не задерживать движения гусеничных машин.

Километрах в шестидесяти от города по колонне пролетела команда:

— Во-озду-ух!

Кто-то со смехом крикнул:

— Да это же наши "кукурузники"!

Нет, это не были "кукурузники", хотя, действительно девять японских бипланов, налетевших на танки, походили на наши двухплоскостные По-2. Их пилотировали "смертники". Автоматчики открыли по ним дружный огонь...

Один самолет упал на лобовую броню танка лейтенанта Ермолаева. В этой машине находилось Боевое Знамя бригады. Его охраняли командир пулеметного взвода младший лейтенант Портянко с тремя автоматчиками. Люк механика-водителя был захлопнут. Младший лейтенант Портянко с прибежавшим радистом начальника штаба бригады Котловским вытащили Знамя из горящей машины и отбежали в безопасное место. В это время члены экипажа с автоматчиками сбили огонь, отбросили в сторону плоскости разбитого самолета и труп японского летчика. Механик-водитель сержант Шабров вновь повел танк вперед. Другой биплан упал на моторную часть тридцатьчетверки младшего лейтенанта Трубешка. От выплеснувшегося из бака самолета горючего танк загорелся. Погасить огонь не удалось. Командир получил легкий ожог.

Остальные вражеские самолеты, воспламенившись от огня автоматчиков, воткнулись моторами в болото, лишь торчали хвостовые оперения с красным опознавательным кругом.

На подступах к Мукдену путь танкам преградила разлившаяся река Ляохэ, через которую пролегал железнодорожный мост. Другого пути для преодоления этого серьезного препятствия не было. Поэтому комбат Лобачев рискнул пустить один танк по мосту. Но он прошел всего метров десять и нерешительно остановился. Пролет моста под многотонной тяжестью, сосредоточенной на малом участке, угрожающе прогнулся и стал раскачиваться. Лобачев приказал экипажу вернуться обратно.

Мукден — вот он, а добраться до него нет возможности. Собрав командиров и посоветовавшись с ними, майор принял новое решение: переправить танки через мост на железнодорожных платформах. Он, приказал командиру роты Алексашкину пойти на ближайшую станцию Синьмин и пригнать оттуда паровоз хотя бы с одной платформой. Вместе с ротным отправились начальник связи батальона Жук и три автоматчика.

Через некоторое время они вернулись с двумя паровозами и двумя платформами. Машинисты — китайцы. На одну платформу погрузили танк комбата, а на другую — машину Алексашкина. На борта тридцатьчетверок сели автоматчики и начальник политотдела бригады Михайлов. Один паровоз — впереди первой платформы, другой — позади второй. И двинулись в Мукден.

Появление на станции двух советских танков с шестнадцатью автоматчиками ошеломило японцев, не успевших убраться из города. Все они сдались без единого выстрела. В руках танкистов оказались несколько воинских эшелонов с боевой и другой техникой.

Подполковник Михайлов через переводчика приказал начальнику станции объявить по радио такой текст: "Станция занята большим количеством советских танков, которые уже вступают в город Мукден. Всем военнослужащим гарнизона немедленно и без всякого сопротивления сложить оружие".

Начальник политотдела с командиром роты Алексашкиным заставили пленных японских солдат освободить платформы от имеющегося на них различного груза, и вскоре около десятка их были отправлены за остальными танками. Тем временем Лобачев на своем танке с двумя автоматчиками, начальником станции и переводчиком направились в город. Проезжая по улицам, майор видел, что переданное по радио возымело свое действие: военнослужащие гарнизона складывали оружие. В восточной части города обнаружили прятавшихся в зале одного из строений около сорока человек офицеров интендантской службы. Среди них было несколько полковников. Все они сдались безропотно.

Вскоре в город вступили и остальные танки батальона. А к вечеру 20 августа, совершив стотридцатикилометровый марш, на южной окраине Мукдена сосредоточились все подразделения бригады.

Днем раньше в восемнадцати километрах от Мукдена высадился воздушный десант в составе двухсот двадцати пяти человек под командованием майора П. Е. Челышева. Вместе с десантом находился представитель военного совета Забайкальского фронта генерал-майор А. Д. Притула. Приземлившись, десантники захватили аэродром, после чего сюда прилетел командарм Кравченко. В сопровождении офицеров штаба и группы бойцов он сразу же отправился в штаб Квантунской армии, чтобы как можно быстрее обезглавить японскую армию, убрать японских генералов из Мукдена. Командарму уже доложили, что в городе находятся несколько танков батальона майора Лобачева. Два из них появились во дворе здания, где находился японский; штаб, одновременно с труппой генерала Кравченко. Из первой машины вышел командир корпуса Савельев, из второй — комбат Лобачев.