Журно-Дюрей Анук
Моя новая жизнь
Anouk Journo-Durey
GRACE AND FASHION. A LA VIE, A LA MODE!
Пролог
Академия моды снова бурлит. Все суетятся, нервничают, наблюдают друг за другом…
Некоторые даже шпионят потихоньку.
Наш первый большой показ перед Рождеством доказал, как нам еще далеко до осуществления своих мечтаний — примерно как пешком до луны.
Или, скорее, до солнца.
Мы все хотим сиять. Блистать на подиумах.
Видеть, как наши творения затмевают работы конкурентов…
Академию моды запросто можно было бы переименовать в Академию соперничества: мы тут все соперники. Мир моды одновременно великолепен и безжалостен — это всем известно. И в то же время атмосфера ожесточенного соревнования действует на нас, как острая палка погонщика: тычок — и мы выкладываемся на полную катушку. Каролина Бальмор, директриса нашей школы, постоянно повторяет: «Кто из вас станет следующей Коко Шанель или следующим Ивом Сен-Дораном? Ну же, шевелитесь! Встряхнитесь, пусть свежие идеи сыплются из вас, как кокосы с пальмы!»
Честно говоря, упоминать о кокосах сразу после имени великой Коко — это довольно смело. Но Бальмор все позволено. Недавно она сделала себе такое же каре, как у знаменитейшей Анны Винтур [1] из журнала Vogue, с которой, разумеется, знакома лично. Только Бальмор, конечно, держится с нами гораздо спокойнее, чем держалась бы величественно-надменная Винтур. Нашу студенческую братию требуется мотивировать решительно, но мягко! Час сражений (явных или скрытых) за золотую пальму первенства пробьет довольно скоро, как только у нас в кармане окажется диплом.
1
Анна Винтур — главный редактор американского издания журнала Vogue с 1988 года.
Во всяком случае, раньше я так думала.
Мною вновь овладевает буря эмоций: смесь негодования, разочарования, грусти… И еще гнева. Сижу в мастерской шитья — она в этот час пустует — и сжимаю кулаки. В горле огромный ком, живот крутит. Мне бы следовало подышать по методике йоги, глубоко, полной грудью, как учила Лми. Тогда я, по крайней мере, смогла бы успокоиться…
Вместо этого я хватаю мобильник и проверяю сообщения. По-прежнему ничего нет. Я написала мадам Бальмор по электронной почте, чтобы объяснить ситуацию. Расследование — а его наверняка проведут — явно затянется.
Ожесточенно черкаю в блокноте:
Предательство — это яд. Болью разум объят. Сердце рвется в груди, Только тьма впереди…Далее следует еще несколько более-менее поэтических фраз, которые я записываю не раздумывая, вперемешку, пытаясь успокоиться.
Когда меня приняли в Лондонскую академию моды, мне казалось, что сбылась моя самая большая мечта. Я хочу стать дизайнером и, хоть и приехала из Парижа — в глазах всего мира это столица Моды, — всегда мечтала учиться здесь, в Лондоне, известном своей художественной эксцентричностью, своей культурой андергаунд, вдохновившей таких гениальных модельеров, как Мэри Куант, Вивьен Вествуд…
Ну вот, у моей мечты оказался горький при вкус. Меня мучает множество вопросов. Я сомневаюсь во всем, а главное — в самой себе Возможно, из-за того, что в королевстве Кра соты стала слишком прекраснодушной.
Но если они думают, что я поддамся…
I
Четырьмя месяцами ранее
Октябрь
Золотом, багрянцем, охрой,
Кто-то парк, разрисовал,
И кружится в небе синем
Пестрых листьев карнавал.
1
Ламбе Кресент, дом 14
29 сентября я приехала в Лондон с двумя большими чемоданами, своим котом и кучей мечтаний. Типичное английское такси черного цвета — black cab — довезло меня от вокзала Сент-Панкрас через Кентиш-таун и Хайгейт [2] прямо до красивого зеленого района Хэмпстед на северо-западе города. Вторая половина дня выдалась очень солнечной. Несмотря на довольно загруженные дороги, мы ехали с приличной скоростью: мои часы показывали всего 17.00, когда я позвонила в дверь дома номер 14 на улице Ламбе Кресент [3] . Это оказался миленький домик в викторианском стиле с фасадом из красных кирпичей, балконом с белой балюстрадой и садом, выходившим на улочку в форме круассана (отсюда и пошло ее название), по обеим сторонам которой росли деревья.
2
Кентиш-таун — район на северо-западе Лондона. (Здесь и далее примечания переводчика.)
Хайгейт — деревня на севере Большого Лондона, отделенная от центра города лесопарковой полосой Хэмпстед-Хит.
3
Crescent — рогалик (англ.).
Сначала, в соответствии с договоренностью, я встретилась с Ами. Третья соседка по дому, Сиенна, ушла фотографироваться для кастинга. Я привезла гостинцев: эксовские конфеты с миндалем, монтелимарскую нугу, драже — в общем, вкусняшки.
— Ням-ням! Спасибо! Нормально доехала? — спросила меня Ами, заваривая нам вкуснейший зеленый чай с жасмином.
— Ага, супер! Поезд Париж — Лондон и впрямь идет очень быстро! Я только самую капельку испугалась, пока ехали через туннель под Ла-Маншем.