— Твоя первая поездка?

— Да нет. Просто я вечно навоображаю себе всяких ужасов: стены туннеля обрушатся, море нас поглотит… Настоящий сценарий для фильма-катастрофы!

Ами улыбнулась. Она напомнила мне героиню манги: поджарая, мускулистая фигура, короткие черные волосы с торчащими во все стороны кончиками и огромные карие глаза. Одетая в малиновые джинсы, раскрашенные в технике тай-дай, белую майку с глубоким вырезом, босая, она сидела на стуле, поджав ноги по-турецки. Невероятная гибкость! Впоследствии я узнала, что Ами уже более пяти лет занимается хатха-йогой, дисциплиной тела и духа, которая позволяла ей справиться с хроническим чувством тревоги. Лишь много позже я выяснила, что именно так тревожило Ами.

— Я тебя понимаю. У меня вот страшная клаустрофобия… терпеть не могу самолеты! — призналась Ами. — Перелет из Тайбэя в Лондон длится девятнадцать часов! Как подумаю, что я почти целый день находилась взаперти в восьми тысячах метров над землей… До сих пор холодный пот прошибает.

— Твой первый перелет?

Почти такой же вопрос она мне задала несколько минут назад. Мы с Ами болтали так непринужденно, словно сто лет знакомы, хотя до сего дня обменялись только парой электронных писем и фотографий (когда договаривались о совместном снятии квартиры). Оказавшись вдали от своих семей, друзей, стран, мы спонтанно сближались.

— Да. Я еще никогда не покидала Тайвань… А ты очень бегло говоришь по-английски! — продолжала Ами. — И у тебя почти нет французского акцента.

— Расцениваю это как комплимент! Вообще-то, я периодически езжу в Англию: моя тетя живет в Лондоне, недалеко от Оксфорд-стрит; я с двенадцати лет приезжаю к ней каждое лето. У тебя тоже неплохо выходит…

— Ой, тут нет моей заслуги: моя мама из Кембриджа.

— Так ты наполовину китаянка, наполовину англичанка…

Несколько секунд я рассматривала свою новую соседку, вглядывалась в ее черты: круглое лицо, миндалевидные глаза, золотистая кожа.

— Но ты очень похожа на китаянку.

Ами покачала головой:

— Внешность! Я европейка… Китайцы считают, что во мне чересчур много европейского!

Она расхохоталась, и я восхитилась ее непосредственностью.

До прихода Сиенны мы сидели на кухне — это светлое помещение, из окна которого виден сад за домом, — и болтали, перескакивая с пятого на десятое. Меня, удивительное дело, совершенно не тянуло пойти посмотреть квартиру, ведь я ее видела только на фотографиях, размещенных владелицей на сайте в Интернете, вместо этого я предпочла познакомиться с Ами.

Она прилетела из Тайваня двумя неделями ранее, и в Лондоне ее все удивляло: величественные красные автобусы, привычка англичан надевать кепки и шляпы, стоит шкале термометра опуститься ниже 17 °C, любезность продавцов, домики, лепящиеся один к другому, индусы — водители такси в тюрбанах… Она записалась на курс изящных искусств в студенческом городке в Хэмпстеде, я тоже собиралась там учиться. Ами хотела стать графическим дизайнером или иллюстратором. Еще она показала мне свои наброски (с блокнотом она никогда не расставалась): лица в профиль и анфас, натюрморты, пейзажи… Я тут же вытащила собственный блокнотик (в мелкую клетку, на спирали), в котором на скорую руку записываю стихи, делаю заметки обо всем и ни о чем, рисую эскизы одежды и украшений. В поезде, по пути из Парижа в Лондон, я отвела душу, заткнув уши наушниками и включив плеер. Люблю рисовать под музыку, и, в зависимости от того, что я слушаю — поп-рок, трип-хоп, классику или музыку барокко, мое воображение движется в соответствующем направлении. Каждый раз ты как будто путешествуешь по незнакомым местам.

— Слушай, а у нас много общего! — воскликнула Ами.

— «Слушай»? Ты знаешь, что так зовут моего кота? [4] Короче, его зовут Дидон. Д.И.Д.О.Н. Не говоря уже о том, что это еще и имя царицы из оперы… Надеюсь, его мужская гордость не слишком сильно пострадала!

Свернувшийся у меня на коленях кот не интересовался этими человеческими замечаниями и знай себе мурлыкал. Несколько мгновений Ами его разглядывала, озадаченно и весело одновременно. Дидон — великолепный представитель ангорской породы, черный, с зелеными глазами; мне его подарили отец с матерью на семнадцатилетие. У меня день рождения сразу после Рождества, и мы часто празднуем два праздника за раз. Для родителей это удобно, а у меня появляется чувство неудовлетворенности. А тут я получила лучший подарок в жизни — источник вдохновения… Обновления. Любуясь зрачками Дидона, я придумала цветовую гамму — опаловый, мятный, бронзовый — для серии футболок с графическим рисунком, благодаря которой поступила в Академию моды.

— Почему ты взяла его с собой?

— Потому что люблю его и нуждаюсь в нем. Он мой учитель дзен, моя муза.

— Правда?

— Правда. Знаю, это звучит немного высокопарно, но я ему многим обязана. Именно благодаря ему я смогла сосредоточиться и успешно сдать экзамен на степень бакалавра [5] .

— О… А что это такое?

После краткого объяснения на тему школьного образования я призналась Ами, что едва не завалила последний год в школе из-за несчастной любви. Не важно, какой именно… Моей первой любви. Той самой, которая губит и оставляет шрамы на всю жизнь, как от глубокого укуса. Я рыдала без остановки, ничто меня не интересовало… Но стоило мне в первый раз погладить своего котенка — ему тогда было всего три месяца, — услышать, как он мурлычет, прижавшись к моей груди, я вдруг испытала глубокое восхищение и душевный покой. Невероятно! Я почувствовала бесконечную благодарность… и поняла, что отныне несу полную ответственность за этого зверька, с самого начала оказавшего на меня такое чудесное воздействие. Постепенно я взялась за учебу: сидела и повторяла уроки с котом на коленях. Он стал Дидоном, потому что это был год букв «Д», и еще потому, что родители обожали слушать оперу «Дидона и Эней».

Меня эта опера эпохи барокко тоже сильно вдохновила… на написание трагических стихов, зажигательных писем и нескольких глав романа ужасов (задуманный мной триллер начинался с таинственного убийства молодого человека)… Я исписала столько страниц, мысленно адресуя их Питеру Предателю.

По правде говоря, я его еще не забыла… слишком рано. Тут у меня в памяти живо всплыло воспоминание о наших поцелуях, и я поскорее заставила себя сосредоточиться на настоящем и на Ами — с таким именем, как у нее, ей самой судьбой предназначено стать моей подругой! [6]