Чтобы поумнеть, и мне нужно чем-нибудь заняться.

После пыли я и полы помыл, и окна со специальным порошком, гарантирующем отсутствие неприятных запахов и разводов. Применяй я его прежде, глядишь, до развода бы и не дошло...

Жить стало чище, жить стало светлее – сквозь протертое окно солнце оказалось куда ярче.

И в его свете стало ясно: вполне возможно, что автор подметного письма убийца и есть! Несчастная женщина была проткнута деревянным колом. Так протыкают неугомонных мертвецов в кино. И в письме меня убеждают, что женщина – упырь. Вероятно, среди нас появился упыреборец. И тогда… Тогда нас могут ожидать новые убийства!

Как, однако, расходилась фантазия!

Но я все-таки решил поделиться догадкой с Ракитиным. Заодно и вечерний моцион осуществлю.

Я взял письмо, оделся поприличнее, даже галстук нацепил, все-таки сельская интеллигенция, и пошел в правоохранительные органы.

Идти пришлось километра полтора. Дошел к шести часам, прошел внутрь, дав на ходу консультацию дежурному по поводу фурункула его жены, и поднялся на второй этаж.

Ракитин оказался у себя. И не один, а с Виталием. Верно, думу думают.

Я положил папочку на стол.

– Почта доставила.

Ракитин взял ее, повертел, прочитал написанное, потом передал Виталию.

Тот столь же внимательно изучил послание.

Потом оба, не сговариваясь, посмотрели на меня.

– Ты принес, тебе и говорить.

Я спокойно и с достоинством изложил свою теорию об упыреборце, особо упирая на использование самого слова «упырь» вместо навязываемого Голливудом «вампира».

– Все? – спросили они хором.

– Все. Если не считать, что прошлой ночью Маркиза злобно выла на дверь и не позволила мне открыть ее, – несколько приукрасил происшедшее я. Маркиза, мол, не дала, а сам я рвался, так рвался…

Они переглянулись.

– Значит, у Маркизы хватило ума не открывать дверь кому попало, – констатировал Виталий.

– Ну, кому я нужен…

– В городах – в крупных городах – адреса работников МВД, прокуратуры, и прочих ответственных лиц не выдаются по справке. Их телефоны отсутствуют в телефонных книжках. Как думаешь, почему?

– Ради безопасности, – ответил я.

– Правильно. Здесь, в районе, каждая собака знает, где живет прокурор, где судья и где капитан Ракитин.

– Ну, я-то не прокурор…

– Не прокурор, – согласился Ракитин. – И все-таки кто-то может на тебя сильно обидеться. Или уже обиделся. Ты ночью того… гуляешь? В смысле – выходишь из дому?

– Бывает. Больного привезут по скорой помощи. Или просто бессонница.

– Тогда будь осторожен.

– Что значит – будь осторожен? Головою вертеть во все стороны? При виде незнакомца начинать молиться? И знакомца – тоже?

– Примерно так. Если вызов в больницу – то пусть скорая везет тебя туда и обратно от порога до порога. Если бессонница – считай овечек, а из дому – ни-ни. А приспичит – бери с собой оружие.

– Ага. Шмайсер и пару гранат.

– У тебя есть шмайсер? – без удивления спросил Виталий.

– И гранаты, Ф-1. Нет, конечно, откуда?

– В районе много железа в земле лежит, еще с войны.

– И с до-войны, – добавил Ракитин.

– Я в лес по грибы хожу, а не по гранаты.

– Правильно. Ржавь, оно само в руках взрывается. Но, знаешь, ты в лес пока тоже… не ходи. Один, во всяком случае.

– Да и вдвоем, – Виталий, похоже, говорил совершенно серьезно. Как и Ракитин.

 Капитан открыл сейф – большой, на вид неподъемный. Из тех же времен, что и мой книжный шкаф.

– Держи! – Ракитин достал сверток. – Не Новый год, но Дед Мороз и летом делает подарки. Полезные и практичные.

– Что это?

– А ты посмотри.

Я разрезал на свертке шпагат, развернул плотную коричневую бумагу. Кобура. Пистолет. И коробка с патронами.

– И все равно – что это?

– Пистолет Макарова. Газовый, не бойся, газовый. Ты стрелять-то умеешь?

– Из обыкновенного, негазового стрелял. Табельное оружие.

– Ну конечно. Патроны – не халтурка, что в магазинах продают, не перец…

– «Черемуха»? – перебил я Ракитина.

– Нет. Посильнее. Вырубает минут на пятнадцать-двадцать. Сердце бьется, дышать может – чуть-чуть, а более – ничего.

Полежит так с четверть часика, потом встанет, отряхнется и дальше пойдет. Но ты не жди, пока очнется.

– Это понятно, – согласился я, с сомнением поглядывая на пистолет.

Но подарок взял. С бумажкой, которая была разрешением на газовое оружие. С моей фотографией. И где они ее только взяли.